ЗАЛОЖНИКИ СВЕТА

19.12.2007


Часть I
РЭЙМ ВЕЛИКИЙ

Глава 1
В которой Валерий Октавиан оказывается жутким пройдохой,
но меня это пока только радует

«…Двадцать пятое число. Шестой месяц. Полдень. Атэр родился в очередной раз…» Я заткнул карандаш за ухо и тоскливо уставился в блокнот. Надо бы подробнее описать это радостное событие, но лень. Как-то я обленился за последние две тысячи лет. Хорошее питание, сидячий, а часто и лежачий, образ жизни. Вот и сейчас никак не сосредоточиться. Я вздохнул, вспоминая, что мой «конкурент» завел такой же блокнот и, в отличие от меня, подробно записывает туда все достижения нашего подопечного – так что надо поднапрячься и тоже выдать какое-нибудь ценное педагогическое замечание. Вот, например:
«Вся «прелесть» общения со смертным состоит в том, что он постоянно умирает. Едва научишь чему-нибудь полезному, вобьешь в глупую голову самые элементарные знания, только-только расслабишься и начнешь получать удовольствие от воспитательного процесса, как вдруг – хлоп, и готово. Умер! То его в драке прирежут, то в реке утонет, то на дуэли проиграет, а если и не это все, то от старости помрет. В прошлый раз Атэр, к слову сказать, бросился спасать одного остолопа, ну и, понятное дело, доспасался. Впрочем, я лично особо не расстроился. Хотя кое-кто горевал: «Ах, какой он был благородный и добрый, какой самоотверженный! Такой достойный человек!» Как же, достойный! Зануда! Ни на какую пакость его подбить было нельзя, даже развлекаться по-настоящему считал неприличным, все о высоком мечтал. Вот и домечтался.
Ждали потом три века, когда он родится в следующий раз, и – начинай все сначала. «Привет, меня зовут Гэл. Помнишь, мы были знакомы в твоих прошлых жизнях? Нет желания позаниматься магией, или в картишки перекинемся?» А он будет смотреть на тебя и хлопать глазами от удивления. И еще хорошо если «он». Один раз Атэра угораздило родиться в женском теле. Вот была потеха! Кстати, дамочка получилась очень даже способная к магии, амбициозная, решительная и к тому же недурна собой. Но малышку угораздило влюбиться в какого-то идиота, и обучение пришлось прекратить. Она заявила, что не желает больше ничего слышать ни о каком колдовстве, а мечтает о спокойной домашней жизни. Были вынуждены оставить ее в покое и затаиться еще на несколько десятков лет, пока она не померла благополучно, окруженная внуками и правнуками.
Рождался еще один славный парнишка. Сразу мне поверил и зауважал. Из него мог бы получиться толк, но я поторопился с посвящением в высшую магию и… в общем, парню не повезло. Погиб в расцвете лет… Энджи сокрушался по поводу его гибели не меньше, чем о других, хотя и вздохнул украдкой облегченно – слишком хорошо понял, что тот мог бы натворить.
И вечно его светлость недоволен, все мечтает переделать окружающую действительность. Кстати, вот и он, легок на помине. Мой партнер, друг и соперник. Летит…
– Доброе утро, Гэл. – Энджи опустился на камень рядом со мной и сложил за спиной свои белые крылья.
– Ну, что? – спросил я неопределенно, но он понял и пожал плечами.
– Обычный ребенок. Такой же, как все.
– Да… – я задумчиво почесал спину. – Значит, опять все сначала… Ты не забыл, теперь моя очередь знакомиться с ним первым и рассказывать обо всем, что произошло?!
Энджи грустно посмотрел на меня.
– Я помню, но Гэл… ты относишься к этому словно к игре. Кто наберет больше очков, ты или я, кому достанется приз. Так нельзя. Ты играешь со мной на него, на его жизнь, на его будущее.
– Да ладно тебе. Я просто даю парню шанс выбиться в люди.
– В демоны, ты хочешь сказать?!
Кажется, во время наших странствий Энджи научился ехидничать.
– А почему бы и нет. Ты же сам говорил – свобода выбора. Вот пусть он и выбирает!
– Ты рассуждаешь, как демон!
Энджи тряхнул золотыми кудрями и отвернулся.
Кстати, он прав. Я демон. Демон-оборотень. Энджи, соответственно, ангел. Не боевой. Просто ангел.
Познакомились мы с ним давным-давно, в те времена, когда я работал секретарем у Хозяина Западных Земель Срединного мира – Буллфера…
Люди очень доверчивы, наивны до глупости, и никогда не знают, что им нужно на самом деле, теперь-то я хорошо их изучил. Стоит появиться Энджи во всем великолепии сияющих крыльев, с мягким певучим голосом и ласковой улыбкой, как они тут же готовы идти за ним на край света ради сомнительной перспективы когда-нибудь потом получить такие же крылья и ангельскую благодать в придачу. Как тяжело выбивать все эти глупости из восторженной человеческой головы и соблазнять более реальными обещаниями власти, богатства и полной безнаказанности. Энджи, конечно, не нравятся мои методы воспитания, но открыто возмущаться он не может, потому что право выбора, согласно ангельской теории нравственности, всегда остается за Атэром. Ему решать, что приятнее – скучные наставления святоши или веселое времяпрепровождение под моим руководством. И довольно часто наш подопечный с большим интересом прислушивался к моим советам, хотя, признаюсь честно, Энджи тоже удавалось крепко заморочить ему голову.
…В общем, в дурацких спорах мы провели последние семнадцать лет, ожидая, пока Атэр подрастет и будет готов к очередной встрече с нами.
И вот однажды, рано утром, я услышал над собой звонкий голос Энджи.
– Гэл, просыпайся! Ты слышишь?! Пора вставать! – Я попытался отвернуться от назойливого ангела, но тот крепко вцепился в мою куртку, продолжая настойчиво трясти. – Просыпайся!
– Отстань. Еще рано.
– Но, Гэл, ты забыл, какой сегодня день!
– Да помню, помню я…
– Тогда вставай!
– Угу…
– Гэл!
– Ну, сейчас… еще полчасика посплю, а потом…
Рукав моей куртки неожиданно отпустили, и раздался подозрительно ласковый голосок.
– Ладно, как хочешь. Придется мне лететь одному, а ты потом как-нибудь к нам присоединишься… Когда выспишься.
– Стой! – я резко сел, сдергивая с себя куртку, которой укрывался вместо одеяла. – Только попробуй отправиться к нему без меня!
Энджи рассмеялся, рассматривая мою недовольную заспанную физиономию.
– Я пошутил, не сердись.
Тоже мне шуточки. Отпусти его одного, за один день сделает из парня святошу, а мне потом перевоспитывай!
– Ладно, все, проснулся… Только без завтрака я никуда не пойду!
Ангел вздохнул, но спорить не стал, помня, что у голодного, невыспавшегося демона характер в два раза хуже, чем у невыспавшегося, но сытого. Он деликатно отвернулся, достал маленькую книжечку в белом переплете и открыл ее, дожидаясь, пока я догрызу баранью ногу.
Заглядывал я как-то в этот его блокнотик. Кроме записей о добродетельных поступках и ошибках всех прошлых жизней Атэра, у него там стихи. То ли сам сочиняет, то ли у других переписывает. Как будто больше заняться нечем, только бумагу зря переводит… Ну, вот, кажется наелся. Я спрятал остатки завтрака в самый дальний угол пещеры, вытер руки о штаны, пригладил волосы и заявил.
– Я готов, пошли.
Энджи взглянул на меня, с видимым трудом сдержал улыбку, и тоже поднялся. Вместе мы подошли к выходу из пещеры, в которой я жил последнее время, и одновременно открыли два телепорта – каждый свой. Я лично ангельским пользоваться не могу, у меня от него изжога и головокружение. Слыханное ли это дело, чтобы тебя с огромной скоростью вверх тормашками перебрасывало из одной точки пространства в другую?! Вот наша демоническая телепортация – никаких прыжков и полетов – безболезненно растаял и также аккуратно собрался. Конечно же, Энджи говорит, что наш способ перемещения менее совершенный, чем их. Но если ангелам удобнее стрелять собой из телепорта, как из пушки, это их дело.
Короче, переместились мы куда нужно, и очутились в парке, прямо в центре небольшого городка. Энджи тут же накинул на себя легкое заклинание невидимости, я машинально сделал то же самое, хотя особой причины прятаться не было. Никого рядом не было.
– Ну, и куда нам теперь? – спросил я, оглядываясь по сторонам.
– Туда, – Энджи уверенно показал в сторону улицы, выходящей на маленькую пыльную площадь. – Он где-то там.
– Ладно, пойдем, посмотрим. Только, думаю, он еще спит. В такую рань.
Спешить было некуда, и мы потихоньку направились вниз по улице, периодически спотыкаясь на неровностях дороги. В отличие от Энджи, я не чувствовал присутствия нашего приятеля. Впрочем, можно быть уверенным – он точно знает, где искать Атэра. Ангелы, по-моему, вообще отличаются особым чутьем на людей, это мы начинаем понимать, что человек где-то близко, только когда проголодаемся хорошенько…
Мы вышли на площадь, остановились, пытаясь сообразить, в какую сторону двигаться дальше, как вдруг дверь одного из домов распахнулась, и на улицу выбежал растрепанный парнишка лет шестнадцати. Он быстро прошел мимо, не увидев нас, потом воровато оглянулся назад, сунул руку в карман и швырнул что-то на землю. Вещица, от которой парень хотел избавиться, отлетела мне под ноги, я наклонился, чтобы поднять ее, но тут дверь распахнулась еще раз, и на крыльцо выскочил здоровенный детина с красным, перекошенным от ярости лицом.
– Ну-ка, стой! – заорал он. – Стой, паршивец!
Парнишка бросился удирать, но далеко убежать ему не удалось. Взбешенный детинище догнал его в несколько прыжков, схватил за шиворот, швырнул на землю и принялся обыскивать карманы.
– А ну, давай сюда! Где они у тебя!? Давай сюда, говорю!
– Пусти! – отбивался мальчишка. – Отпусти меня, недоумок!
За «недоумка» он получил несколько крепких затрещин, и еще трое человек, появившиеся на крыльце во время короткой погони, довольно загомонили.
– Правильно, Ромул, вмажь ему еще.
– Этот мерзавец нагрел меня на две сотни.
– Тащи его сюда, Ромул. Я ему от себя добавлю.
– Гэл! – Энджи схватил меня за руку. – Это нужно прекратить!
Я усмехнулся и покрутил в руках футлярчик, выброшенный мальчишкой.
– Ты меня, конечно, извини, Энджи, я бы рад вмешаться, но не могу.
Ангел взглянул на меня строго и недоверчиво. Я показал ему находку.
– Знаешь, что это такое? Опытные игроки хранят в таких коробочках игральные кости. «Меченые» кости. Этот милый мальчик – шулер. Видимо, он обул сих господ по полной программе, и они решили немного проучить его. Я не возражаю. В следующий раз будет умнее.
– Гэл! – отчаянно воскликнул Энджи. – Я не верю тебе. Это же Атэр!
– Вот этот мелкий пройдоха!?
– Да! …Они его покалечат! Надо сделать что-нибудь!
Он махнул рукой, сбрасывая с себя заклинание невидимости, хорошо хоть образ сменить не забыл, и предстал перед Ромулом, с основательно перепачканным Атэром в мощных руках, человеком.
– Отпустите мальчика!
Конечно! Драка и ангел несовместимы. Придется вмешаться.
– Могу я вам чем-то помочь? – очень вежливо поинтересовался я, тоже появляясь в поле зрения красномордого верзилы, с садистическим удовольствием выкручивающего руку орущему от боли мальчишки. – Кажется, вы что-то искали?
Жертва малолетнего шулера поднял голову и пояснил с добродушной ухмылкой.
– Да вот, этот щенок обыграл нас с приятелями на несколько сотен. А кости у него оказались магические, заговоренные.
– Неправда. Он все врет! Не верьте ему! – завопил подросток, но тут же получил еще один подзатыльник и опять ткнулся носом в пыль.
– И что вы собираетесь с ним сделать? – снова полюбопытствовал я.
– Надаем по шее, вернем свои деньги и отберем у него… – верзила хмыкнул, – «орудие преступления». Только он их куда-то спрятал, не отдает.
– Очень вас понимаю, – сказал я задумчиво. – Я тоже терпеть не могу шулеров, и в другой раз с удовольствием помог бы разобраться с ним. Но у вас самого какая-то подозрительная рожа. И, наверняка, вы над мальчиком просто так издеваетесь. А мой друг не выносит насилия, в любых его проявлениях… Поэтому отпусти-ка ребенка.
Названный Ромулом разинул рот и удивленно уставился на меня.
– Чего?!
– Отпусти мальчика, я сказал!
Человек бросил Атэра и стал приближаться ко мне, но оказался лежащим навзничь, потому что наткнулся на мой кулак. Его челюсть была на удивление крепкой, и все же несколько секунд он мог только мычать и трясти головой. Приятели с крыльца, притихшие на время нашего разговора, ожили и быстро спустились вниз, чтобы разобраться с неожиданным защитником юнца.
– Мне очень жаль, – почти искренне сказал я Ромулу, неуклюже ворочающемуся в пыли. – Считай, что сегодня тебе просто не повезло… Стоять!!
Остановленные моим грозным демоническим рыком, дружки обманутого игрока замерли в нескольких шагах от нас. Еще бы – трудно ослушаться приказа разъяренного оборотня, служившего секретарем у самого Хозяина.
Я наклонился, взял мальчишку за шкирку, поставил на ноги и сказал сурово:
– Пошли.
Ослушаться он не посмел и поплелся следом за мной, шмыгая разбитым носом. А Энджи поднял руку, от его пальцев отделилось золотистое облачко и коснулось поверженного Ромула. Тот сейчас же вскочил, удивленно потирая челюсть, которая мгновенно перестала болеть. Ну, конечно, ангел не может без благотворительности.
– Держите их! – завопил исцеленный, увидев, что его обидчики сворачивают за угол. Компания бросилась следом за нами, но догонять было уже некого. Улица оказалась пуста.
Лучшим местом для разговора Энджи посчитал заросший парк, в котором мы появились полчаса назад. Я не стал возражать и с удовольствием опустился на мягкую траву. Ангел устроился рядом, и мы оба выразительно посмотрели на Атэра.
– Не знаю, ребята, кто вы такие и откуда взялись, – сказал он. – Но вы мне здорово помогли. Спасибо.
– Не за что, – ответил я великодушно.
– За что они тебя так? – спросил Энджи.
– Да тут такая история… – Атэр замялся, еще раз шмыгнул носом и принялся вдохновенно врать. – Эти парни пригласили меня сыграть с ними в «очко» в кости. Ну, я согласился и выиграл у них… немного, а они взбесились и стали обвинять меня в шулерстве. Но это не правда. Мне просто повезло.
– Повезло, значит… – я задумчиво посмотрел на Атэра и мальчишка слегка покраснел.
– Вы мне не верите?!
– Конечно, верим, – поспешил успокоить его Энджи и требовательно посмотрел на меня, ожидая подтверждения своих слов. Я промолчал, вытащил из кармана коробочку и вытряхнул «крапленые» магические кости на колени ангелу.
– Что это?! – Энджи взял одну из них и удивленно рассмотрел со всех сторон.
– Кости, – ответил я вместо Атэра. – Ты что, никогда не видел таких?
– Видел. Но я не понимаю…
– Он бросил их, когда убегал. А теперь смотри сюда, – я взял кубик и слегка потер его. В ответ на мое прикосновение уголок одной из граней засветился голубоватым светом. – Магическая метка. Слабенькая, но сработана весьма умело. Поверь мне, Энджи, я отлично разбираюсь в таких штуках.
– Сам сделал? – спросил я у немного смущенного Атэра.
Тот отрицательно помотал головой, а Энджи побледнел от возмущения.
– Ты играешь шулерскими костями?!
Мальчишка потупился и снова принялся врать.
– Всего один раз! Они не мои! Мне их одолжили! Эти парни обыграли вчера моего брата! Я всего лишь хотел отыграться, забрать наши деньги!
Не дослушав до конца, я громко зевнул.
– Понятно. Врать ты тоже не умеешь. Нет у тебя никакого брата и шулерствуешь ты не в первый раз… Что будем делать? – спросил я у Энджи. Мой друг казался немного растерянным.
– Гэл, ты уверен, что он… говорит неправду?
– Еще бы! В отличие от тебя, я вранье отлично чувствую. Значит так, артефакт конфискуем, а его самого…
Договорить я не успел. Атэр вскочил, выхватил из рук Энджи свою драгоценность, перепрыгнул через меня и исчез в кустах. Я услышал, как он ломится сквозь заросли, и запустил следом маленькое заклинание, которое всегда держал про запас именно для таких случаев. Хруст веток на мгновение стих, послышался сдавленный вскрик, звук падающего тела и негромкий свист. Энджи поморщился.
– Ну? – спросил я. – Как он тебе?
– Хороший мальчик, – вздохнул ангел, – только немного…
– Бессовестный врун, подхалим и мелкий жулик. Это ты хотел сказать? Ладно, пойдем посмотрим, что с ним там.
«Двойная удавка» действовала безотказно. Мы вышли на маленькую поляну и увидели Атэра, висящего вниз головой в нескольких метрах над землей. Он беспомощно болтался на невидимой веревке, дергался и раскачивался, а физиономию его перекосило от удивления пополам со страхом.
– Ну, что? – дружелюбно спросил я, подходя ближе. – Как висится?
– Отпустите меня! – воскликнул подросток. – Я же ничего не сделал! Просто испугался, что вы будете меня бить!
– Надеюсь, ты понял, что убегать бессмысленно? – спросил я насмешливо.
Атэр закивал, глядя на меня со всей возможной преданностью. Я щелкнул пальцами, и удавка ослабла. Мальчишка полетел на землю. Несколько мгновений он лежал в траве, приходя в себя, потом сел и пробормотал:
– Кто вы такие?
Я посмотрел на Энджи, тот кивнул, и мы приняли наши подлинные образы.
– Ух, ты! – Атэр вытаращил глаза на белые крылья моего друга. – А я думал, что все это сказки. Про вестников …
Я улыбнулся про себя – хороший оказался мальчик. Наивный жулик. Из него должен получиться отличный ученик. Наконец оторвавшись от созерцания Энджи, юный шалопай уставился на меня.
– Он – ангел. А ты кто?
– Наоборот. Демон.
– Вестник и демон, – Атэр потер лоб, зажмурился и снова открыл глаза.
– Не волнуйся, – усмехнулся я. – Ты не ударился головой, не напился и не умер. Мы настоящие.
– Откуда вы взялись? Что вам от меня нужно? – вопросил он встревожено, едва дослушав, и в его голосе послышались жалобные интонации, на которые мгновенно отреагировал Энджи.
– Мы расскажем тебе, – ласково пообещал ангел.
Мы снова уселись в траву напротив недоверчивого, слегка помятого «удавкой» мальчишки, и стали рассказывать. В основном, конечно, я, потому что в этот раз была моя очередь просвещать «ребенка» относительно его прошлых жизней. Кое о чем пришлось умолчать… По нашему с Энджи мнению, некоторая информация могла здорово повлиять на слабую человеческую психику. В лучшем случае, он нам просто не поверит, а в худшем – начнется мания величия. Поэтому я сказал Атэру, что мы были знакомы в прошлом и теперь, испытывая самые теплые дружеские чувства, хотим помочь ему в этой жизни.
Мальчишка внимательно выслушал меня, глубокомысленно помолчал, а потом сказал.
– Ну, ясно. Демон хочет забрать мою жизненную силу и душу. Но я не пойму, чего нужно вестнику.
На мгновение мы с Энджи обалдели, а потом я рассердился.
– Не болтай ерунду! На кой мне сдалась твоя душа?!
– Нам ничего от тебя не нужно, – произнес мягко терпеливый Энджи. – Поверь, мы всего лишь хотим помогать тебе. В человеческой жизни так много неприятностей. Как сегодня… Наша помощь всегда может оказаться полезной.
– Ладно. – Атэр прищурился и подозрительно пригляделся к Энджи, светящемуся искренней заботой. – Я все понял, а теперь говорите, что вы мне хотите предложить.
– Предложить? – переспросил удивленно мой партнер.
– Ну, да. Что обычно предлагают – богатство, власть... Что ты мне можешь дать?
Энджи вскинул светловолосую голову, и его полураскрытые крылья засветились ярче.
– Тебя ждут великие дела и самые высокие достижения, если пойдешь по пути Света. Изменения, которые приведут к познанию добра и счастья.
– Ну, это понятно, – Атэр довольно-таки небрежно отмахнулся от него. – Свет, добро, ничего конкретного.
– Слушай, мальчик, не хами, – недовольно вмешался я. – Тебе, между прочим, умные вещи говорят.
Атэр тут же повернулся ко мне.
– А ты что можешь мне предложить?
Я потянулся и сказал лениво:
– Все, что угодно. Все, чего ты захочешь.
Глаза мальчишки заблестели подозрительно ярко.
– Все?!
– Да, – ответил я снисходительно.
– Тогда я хочу…
– Стоп! Не торопись. Один момент. Я не собираюсь исполнять твои желания. Я могу научить тебя, как добиться желаемого. Хочешь денег – расскажу, как их заработать, хочешь славы – помогу ее получить. Но, сам понимаешь, методы осуществления желаний будут… скажем так, совсем не ангельскими.
Атэр нахмурился, напряженно думая. И прочитать все человеческие сомнения, копошащиеся в его душе, было очень легко. Он боялся, что мы говорим ему не все, и за нашими предложениями скрывается коварный подвох, который он никак не сможет разгадать. Он не доверял нам – мне в первую очередь – и немного побаивался.
Энджи тихонько вздохнул. Мой друг тоже сомневался. Ему не давала покоя чисто ангельская проблема. Имеем ли мы право вмешиваться в человеческую жизнь Атэра, уводить из нормального мира и морочить голову всякими магическими штуками? Не лучше ли оставить человека в покое и не лезть со своими нравоучениями? А с другой стороны – как бросить его одного, после того, как Буллфер (пусть и не по своей воле) выбрал путь к совершенству?.. В общем, убийственная вещь эта ангельская совесть. Шагу нельзя сделать, чтобы не споткнуться об нее.
– Ладно, – сказал вдруг Атэр, и лицо его просветлело. – Я согласен.
– Извини? – осведомился я очень вежливо. – На что ты согласен?
– На все. Вы мне подходите оба. Действительно, мало ли что в жизни пригодится.
Ну и наглец! Если бы не присутствие Энджи я бы влепил мальчишке хорошую затрещину, чтобы не забывал, с кем разговаривает.
– Мне нужно что-нибудь подписать? – деловито спросил Атэр и требовательно посмотрел на ангела.
– Нет, – ответил тот с улыбкой. – Ничего подписывать не нужно.
На лице мальчишки мелькнуло легкое разочарование. Наверное, он боялся, что без заключения контракта, мы будем увиливать от выполнения своих «обязанностей».
– Тогда вы должны обещать, что будете появляться, когда мне понадобится ваша помощь. И вообще всегда появляться, как только я позову.
С очаровательной серьезностью Энджи наклонил голову, сказал: «Даю слово», и выразительно посмотрел в мою сторону. «Гэл, ты же видишь, как это для него важно!» Никогда раньше от меня не требовали являться по первому зову какого-то сопляка, но спорить с ангелом не хотелось, и я проворчал недовольно.
– Ладно. Я тоже обещаю.
– А как мне вас называть? – тут же полюбопытствовал пройдоха.
– Меня зовут Энджи, – с готовностью сообщил мой друг.
– Я – Гэлинджер. Можно просто Гэл.
– А я – Валерий Октавиан Транквил.
– Ну уж нет! – грозно сказал я. – Никаких Валериев. Еще я все твои новые имена не запоминал. Мы будем звать тебя Атэр.


Глава 2,
где, кое-какие планы нашего скрытного протеже раскрываются

Дорога была засыпана щебнем и песком. При каждом шаге в воздух поднималась пыль, которая оседала на одежде, лице и волосах. Высокие деревья с узкими длинными листьями, росшие на обочинах, не защищали от солнца. И оно жарило вовсю. На много миль вокруг лежали сухие степи бледного палевого цвета.
Городок, под названием Лацерна, где состоялось наше знакомство с Атэром, пришлось покинуть. Как выяснилось, мальчишка не жил в нем, а лишь остановился ненадолго по пути в Великий Рэйм. Что надо обормоту в столице империи – для меня не составляло труда догадаться. Мелкому шулеру и воришке, каким он предстал перед нами, не было ничего лучше, чем, в поисках легкого заработка, отираться в огромном городе. Логика моего предположения была, безусловно, бесспорной. Конечно, пройдоха не хуже, чем я, понимал – лишь в подобном месте его сложно будет поймать тем бестолковым шалопаям, которым повезет оказаться обжуленным одним из самых могущественных (правда, в прошлой жизни… Эх, Буллфер…) демонов.
Я никогда не любил мотаться по срединным землям, кочуя из одного поселения в другое. Везде разные обычаи. Того и гляди, влипнешь в дурацкую историю. И, самое неприятное, никогда не знаешь, что именно вызовет негодование аборигенов. Гораздо спокойнее остановиться в одном месте, и потихоньку обживать его (как мы с Энджи обычно и делали). К великой моей радости, мы встретились с Атэром практически у цели его пути. От Лацерны до Рэйма было почти рукой подать – всего три световых дня пути.
Таким образом, вот уже двое суток нашего непрерывного общения я созерцал своего могущественного прежде хозяина в новом воплощении. И, честно говоря, впечатлен был не очень. Парень оказался, на мой взгляд, простоват. Особенно для проходимца. Ну, во-первых, этот прокол с выигрышем в кости. Умный, на его месте, должен был исхитриться и провести все по-другому – чтоб не заподозрили. А так, не будь нас с ангелом – и что? Покалечили бы, чего доброго. Опять же, давал я ему хорошие советы по разным поводам, предлагал кое-какие интересные вещи, нашептывал про соблазнительные партии, но следовать тому, что я говорю, Атэр не спешил. Разве может это быть чем-то иным, кроме как показателем прямой бестолковости смертного? Выслушивал он ангела, правда, правильно, здесь я не мог придраться. С оттенком небрежного равнодушия на лице. Правда, такое же отношение получал и я. Но хоть не обидно. Ангел, конечно, как всегда мне противоречил. Уж не знаю из каких гуманистических соображений (видно, чтобы я не чувствовал полное разочарование) он заявил, что чувствует, будто мальчишка очень даже внимателен и, похоже, старается запоминать все, о чем рассказывает каждый из нас. Ну, уж оставлю это вранье на его совести…
Сегодня, с самого утра, наша компания тащилась по дороге, которая должна была наконец-то привести нас к вратам Великой столицы не менее великой Рэймской Империи. Мы с ангелом шли впереди. Конечно же, приняв человеческий облик, дабы не смущать нервных смертных. Которых, кстати, на этой раскаленной пустоши и повстречали-то всего раз за прошедшую половину дня. Это все Энджи. Натурализм ему подавай. Естественность людской жизни. Нетронутость нежной человеческой психики и тонких душевных переживаний. Вон, бредет теперь – золотые кудри стали грязно-серыми, тога запылилась и вместо красивых складок волнами – походит на жеваную бумагу. Но, в общем, он, в принципе, и так неплох. Спина ровная, голову держит высоко поднятой, шагает довольно размеренно. Еще бы – делать это ему значительно проще, чем мне, потому как весу в Энджи фунтов на тридцать пять меньше. Как человеку, ему и лет не много – двадцать три года.
Не повезло ангелочку, он умеет принимать единственный облик, кроме собственного, ангельского – становится человеком. Да и то, возраст смертного, коим он пребывает, напрямую зависит от внутреннего развития самого Энджи. Поэтому раньше ему приходилось бегать четырнадцатилетним мальчишкой. Впрочем, и теперь… подумаешь, чуть старше двадцати. Несерьезно это. По человеческим законам – неполное совершеннолетие: семью не завести, избрание на должности в советы городов тоже запрещено.
Поскольку у меня, в отличие от него, выбор есть, я создал облик посолиднее. Считаю, что почтительность при обращении к моей персоне должна присутствовать. Не надо нам таких ясных глаз и тонкого румянца. Смуглая кожа, пошире плечи, глаза почернее и взгляд пронзительней. Облик серьезного мужа тридцати с небольшим лет отпугнет от меня как любителей давать наставления молодым-неопытным, так и желающих облапошить незадачливых юнцов. Да и в драке больше пригодится крепкий кулак. Кому нужна эта внешняя утонченность?..
По-хорошему, я был бы не прочь прогуливаться и в своем истинном облике. Не мучался бы так от жары. Но нет, все ангел. Подумаешь, какие нежности в общении с простолюдинами. Что они – демонов не видели?! Вон, Атэр не очень и удивился при моем появлении. Наглейший, кстати сказать, мальчишка. Просто диковина какая-то. Мало того, что он вытянул из нас, чуть не клещами, обещание приходить по первому зову. Так потом и вовсе заявил, что ему скучно, страшно и опасно идти одному в незнакомый город. Дескать, его страдания и так безмерны, несколько лет назад остался без семьи, дома, а тут единственные существа, которые желают ему помочь не погибнуть в этом мире, сразу от него же и отказываются. Мальчишка бубнил все это чуть не со слезами на глазах. И был так убедителен в своем непритворном страдании, что Энджи сжалился и, за весьма короткое время, уговорил-таки меня согласиться стать «ненадолго» его провожатыми, друзьями, и чуть ли не родственниками.
Теперь Атэр тащился сзади и периодически начинал выражать неудовольствие методом нашего передвижения. Уроки магии, которые мы сразу же начали ему давать (я – чтобы проверить потенциал, Энджи – «научить элементарным средствам защиты») пока проходили впустую. Но некоторых моих профессиональных слов мальчишка уже нахватался.
– Могли бы и телепорт открыть. Плетемся по жаре, словно какие-нибудь бродяги…
Честно говоря, открыть телепорт страшно хотелось. У меня вся спина взмокла от пота, и по вискам тоже потекли две тонкие струйки. Духота, чего и говорить. Солнце в зените. Но мы с Энджи еще в прошлые разы решили, что Атэру надо учиться преодолевать любые сложности. К тому же, неудобство будет стимулировать его к работе над собой. Однако, этот наглец не испытывал ни малейшей благодарности за наше педагогическое благородство. Хотя сами мы (я, лично!) страдали не меньше мерзавца-жалобщика, растопившего сердце «вестника».
Вот и шли бы вдвоем! По солнцепеку. А я б накинул заклинание невидимости и «плащ тени», или вообще отдыхал пока в питейном заведении, а потом уж, к вечеру, нашел этого милосердного с нашим питомцем. Так, опять же, испортит без меня мальчишку, разрушит авторитет, привьет какие-нибудь дурацкие понятия. Это он только с виду честный и наивный. А я-то знаю, что эта честность выходит мне боком. Тьфу! Морока…
Поэтому, передвигая ноги по жгущему сквозь подошвы сандалий песку, я мысленно ругался с Энджи и воображал себя мучеником. Как и все мученики, погибающим совершенно бестолково.
Внезапно Атэр остановился, топнул ногой, и вскрикнул:
– Эй, вы! Хоть тучи наколдуйте!
– Сам наколдуй, – довольно-таки грубо ответил я.
– Ну, да! Я не умею!
– Учись.
– У меня не получится.
– А ты попробуй, – посоветовал Энджи доброжелательно…
Колдовать у парня не выходило. Кажется, он был способен только на мелкие шулерские опыты с костями. Все мучительные попытки Атэра открыть свой собственный телепорт ни к чему хорошему не привели. К плохому, впрочем, тоже. Похоже, у него не было вообще никаких серьезных магических способностей. (Эх, Буллфер, Буллфер…)
– Все! Не могу больше! Отстаньте! – Атэр попытался повалиться в едва заметную тень под дерево, но я схватил его за шиворот и поставил на ноги.
Очень вовремя. На дороге заклубилась пыль. Загрохотали лошадиные копыта, и мы увидели пятерых всадников на взмыленных конях. Один из наездников был женщиной. Я успел разглядеть длинные пшеничные волосы и синее с золотом платье. Человеческая компания пронеслась мимо, засыпав нас пылью с ног до головы.
– Это она, – благоговейно прошептал Атэр, перестав отплевываться от сухой грязи. – Смотрите, это она!
– Кто «она»?
– Лурия Арэлл Селфийская – невеста лурия лудия Клавдия… Я хочу попасть к ней на службу.
Мы с Энджи переглянулись. Вот и выяснилась цель путешествия нашего скрытного протеже.
– Малыш, ты ошибся временем. Этой красотке слуги не нужны. У нее полно рабов.
Атэр упрямо мотнул головой.
– Я свободный человек. Но я ей нужен.
Как же, нужен ты ей! Но самомнение парня впечатляет.
– Почему ты так думаешь? – поинтересовался Энджи, машинально наводя телепорт следом за всадниками. Я толкнул его в бок, чтобы не смел облегчать участь нашего ученика. Энджи рассеянно покачал головой, не обращая внимания на мое предупреждение.
– Мы с ней оба элланы, – гордо ответил Атэр, не замечая нашего педагогического разногласия. – Кстати, вот мое первое желание. Сделайте кто-нибудь так, чтобы она встретилась со мной. Гэл, для тебя же это пустяк.
Мальчишка требовательно посмотрел на мою персону, и мне снова захотелось дать ему подзатыльник. Аж ладонь зачесалась. Но пришлось сдержаться. Энджи не одобряет применение грубой силы в воспитательном процессе.
– Ладно. Встретишься. Но убеждать взять себя – будешь сам.
– Ха! Уж поверь мне, я это сделаю!
Атэр довольно рассмеялся, сделал несколько сложных танцевальных движений, опять же подняв облако пыли, и схватил Энджи за руку.
– Ну, так что там с телепортом?

«Ворота» перенесли нас под стены города. Я привычно сворачивал заклинание, как вдруг прямо из пустоты на меня свалился чуть ли не визжащий от восторга Атэр.
– Гэл! Вот это да! Переход, что надо!
Ясно. Смертного потрясло перемещение в ангельском телепорте. Сомнительное удовольствие, очень подходящее человеку.
Следом за Атэром появился Энджи. Немного напряженный и усталый. Ага... Вот тебе, ангел, получил? Тащить за собой упирающегося мальчишку, вопящего от ужаса и восторга, и цепляющегося за все выступающие грани тонкого заклинания – занятие не из приятных.
– Потрясающе! – продолжал восхищаться Атэр. – Раз, и я уже здесь! В следующий раз меня будет переправлять Гэл. Сравню, как лучше путешествовать.
– Давай-давай, – ехидно отозвался я. – Рискни. Не боишься, что нос окажется на лбу?
Энджи улыбнулся, Атэр непроизвольно схватился за лоб.
– Это почему?
– А потому, что демонский телепорт работает на принципе распыления. Тебя «разбирает» на мельчайшие частицы в одном месте и собирает в другом. Но я не могу гарантировать, что ты «соберешься» правильно. Ты же не демон. Ангельские ворота перемещали тебя целиком.
Атэр нервно сглотнул, видимо, представил себя в обратном порядке воплощенным и решил.
– Тогда я лучше буду всегда с ангелом… перемещаться.
Утомленный Энджи с немым упреком взглянул на меня («Спасибо, Гэл…»). «Всегда пожалуйста, – «ответил» я едко. – Вот тебе твоя свобода выбора.»
– Ладно, – произнес я вслух. – Нам надо найти гостиницу или постоялый двор. Отдохнуть, переодеться, поесть.
– Поесть – это хорошо, – жизнерадостно отозвался Атэр. – А переодеваться мне не во что.
Я оглядел его с ног до головы. От потрепанных сандалий, минуя старенький пыльный гиматий , до нестриженых, торчащих во все стороны вихров на голове.
– В таком виде тебя не пустят даже на порог внешних ворот дворца.
Ладно, с этим потом придумаем. Работа у меня такая. Изобретать выходы изо всех дурацких, глупых ситуаций. И сдалась ведь мальчишке эта лурия. Жили бы в домике на тихой улочке, занимались полезными делами, то есть магией, гладишь, недотепа Атэр подрос немножко, поумнел… Так нет, дворец ему подавай… «К власти тянет, – решил я. – Ну что же. На то он и Хозяин. Хоть и бывший.»


Глава 3
Арэлл Селфийская

Дворец был огромным.
Невероятно огромным, по мнению Арэлл. Город в городе. Полторы тысячи статий в длину и тысяча в ширину. Он лежал на Претикапийском холме, почти придавив его к самой земле своим массивным каменным ложем. Монументальное сооружение строили из знаменитого «шахтного песка», грунта шоколадно-красного цвета. Смешанный с известью, он превращался в бетон невероятной прочности. Поэтому стали возможны все эти изогнутые воздушные арки, вознесенные на необозримую высоту, купола, многогранные залы… Теперь можно было не бояться, что потолок провалится, не выдержав предельного давления свода на стены, – как уже было в Фердене, когда деревянный амфитеатр рухнул на головы двумстам свободным гражданам, пришедшим полюбоваться на профессиональных игроков в мяч.
Снаружи резиденцию рэймских императоров облицевали полированным белым мрамором и огнеупорным камнем из Гапии. На входе, в гигантском вестибюле, стояла статуя императора Светония в виде древнего бога времени Айона. Высотой в сто двадцать статий. Надменное суровое лицо и руки, держащие свиток и жезл, были из белой слоновой кости, а длинные одежды собраны из тщательно подобранных и отполированных золотых пластинок. На постаменте вилась надпись на древнерэймском «Время победивший».
Арэлл считала, что это неслыханное кощунство. Впрочем, «победивший время» дед Клавдия, император Светоний Веспосиан Великий погиб самым бесславным образом. Его сбросила лошадь. Любимый снежно-белый иноходец неожиданно поднялся на дыбы, Светоний упал на гладкий мраморный пол, ударился виском, и уже вечером во всем дворце потушили факелы. Великий император умер, оставив своим нерадивым наследникам огромную империю, медленно издыхающую под властью демонов и непомерных налогов.
Статую из вестибюля так и не убрали. Обычно каждый следующий преемник спешил воздвигнуть на этом месте собственного идола, но Клавдий, по-прежнему, прятался в тени своего могучего деда и был верным призраком отца. Любезный, вежливый, внимательный, терпеливый. Всегда готовый развлечь новой шуткой, подать стило для письма, бокал вина или дельный совет. Отец – нынешний император Помпей Транквил – ценил его. Казалось, даже любил. Рассчитывал на него, это точно. Лудий отвечал взаимной привязанностью. И только Арэлл знала, как Клавдий мечтает о власти. Настоящей, полновесной, только для него одного.
– Чушь, бред, все эти слова, на постаментах наших предков, – говорил он, расхаживая по своей любимой дворцовой палате. Ее стены, мебель и даже полы были отделаны тончайшими полосками перламутра. Целые картины из разноцветных кусочков раковин переливались, мерцали, отражали свет и светились собственным. – Все эти «Великие», «Победители», «Благодатные» и «Божественные». Мы не правим этим миром. Демоны, вот кто настоящие властители. Если б я имел хотя бы десятую часть их силы…
Клавдий смотрел на свои ухоженные белые руки с одним единственным золотым перстнем Всадника и сжимал пальцы так, словно хотел сомкнуть их на чьей-то шее.
– Ну, ничего. Я подожду. Дождусь и возьму то, что мне положено. Не так ли, моя золотоволосая?
Арэлл Селфийская была спокойна и уравновешена. Все считали ее такой. Девушки с севера Эллиды отличались твердым характером, верностью и благородством. Никто не знал, что в глубине ее души, словно маленькая саламандра, спит неудержимое бешенство. Не стоит тыкать палкой безобидную на первый взгляд, огненную ящерицу, просыпаясь, та становится жестока и свирепа.
– Клавдий, этот дворец забит золотом до самой крыши. Жемчуг Лоллы стоит сорок миллионов сестерциев. Твой перстень, один только перстень стоит миллион. А твой народ…
– Арэлл. Дорогая моя, боюсь, ты по-прежнему не понимаешь. Эта роскошь оправдана. Всеми нами правят демоны. Мы ничто перед ними, беспомощны и жалки. Что мы можем им противопоставить в глазах того же самого народа. Позволь, я напомню тебе древнюю легенду о старых богах. Они были прекрасны, вечно молоды и жили в золотых чертогах. Мы – как эти древние боги в глазах простых людей.
Он повел рукой величественным, отрепетированным жестом. Маленькая саламандра в душе Арэлл тут же подняла голову.
– Твой народ продает себя в рабство, чтобы не умереть от голода. Пшеница не растет на болоте, там даже ячмень еле вызревает, а ты требуешь 300 сиклей белой муки с каждой крестьянской семьи в год! Они сами не едят хлеб, но отдают его тебе! Твоим демонам! Ты не бог, Клавдий! Ты ничтожество!
«Сейчас он меня ударит!» – с тихой злостью подумала Арэлл и представила, что как только это произойдет, она схватит вон ту золотую чашу с виноградом и с размаху, с наслаждением, швырнет ее в сытую, гладко выбритую физиономию Клавдия. А потом… Ей не удалось додумать, что будет потом. Жених сдержался, проглотил оскорбление, улыбнулся побелевшими от бешенства губами.
– Я понимаю, дорогая. Тебе трудно привыкнуть. У вас же там… ну, там, откуда ты… все очень просто. Рабы едят за одним столом с хозяевами. Спят в одной комнате. А кое-кто до сих пор поклоняется этой ужасной богине плодородия. И все же тебе придется вести себя достойно твоего теперешнего положения. Забудь свою деревню. Не будь столь вульгарной.
Клавдий развернулся и пошел прочь из покоев. На выходе ему все-таки удалось отвести душу. Молчаливый неподвижный телохранитель-тень Арэлл стоял у двери. Сын императора замедлил шаг, размахнулся и влепил ему пощечину, все еще зудевшую в руке. Гай не пошевелился, пустые глаза его по-прежнему ничего не выражали. Удовлетворенный, Клавдий поправил ободок перстня на пальце и удалился.
Дальше все было почти так, как представляла себе Арэлл. Девушка схватила чашу и швырнула ее в стену. Золото зазвенело по полу, виноградный сок потек по перламутру стен.
– Ничтожество! – повторила она. Глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Я приношу свои извинения, Гай. Лудий Клавдий сегодня не в духе.
Молодой человек молчал. Лицо его под полибийским шлемом с высоким плюмажем казалось совершенно непроницаемым.
– Гай! В этом дворце достаточно статуй! Поговори со мной!
Телохранитель-тень хорош тем, что его присутствие можно не замечать, меняя наряды, беседуя с подругами, гуляя в нижних садах. Бездушная, верная, не устающая игрушка… Арэлл размахнулась, чтобы шлепнуть его по чешуйчатой блестящей лорике , но Гай неожиданно перехватил ее руку. Деликатно, но крепко.
– Вы можете пораниться, госпожа.
– Значит, ты защищаешь меня и от себя самого?
Он выпустил ее запястье, но не замер вновь неподвижной величественной статуей, продолжая смотреть на Арэлл. Живые глаза на живом лице. А она слишком устала от статуй.
– Вы смелая женщина, – сказал он неожиданно.
– Я? Почему?
Он не ответил, решив, видимо, что и так позволил себе недопустимую вольность. Заговорил со своей госпожой.
– Нет, подожди, не замирай снова. Давай поговорим. Почему ты решил, что я смела? Только из-за того, что злю Клавдия? Но это не смелость. – Отчаяние.
Гай молчал. Можно было подумать, он внезапно потерял слух и голос одновременно.
– Условности. Сплошные условности. – Арэлл подобрала с пола маленькую кисточку винограда и задумчиво повесила ее на одну из пластин лорики Гая. Прямо на грудь. – Это тебе орден. За доблестное молчание.
Уголки губ телохранителя чуть дрогнули. Значит, долго не продержится. Девушка довольно рассмеялась, оторвала от веточки виноградный лист и украсила им плюмаж шлема. Для этого пришлось приподняться на цыпочки. Отступила на шаг, полюбовалась своими трудами. Телохранитель постепенно превращался в древнего бога виноделия, украшенного плодами и листьями. Остается найти подходящий жезл вместо копья. Улыбаясь, Арэлл отвернулась.
– Госпожа, можно задать один вопрос?
– Можно.
– Ваши волосы… это настоящий цвет?
– Да. Настоящий.
Свободные граждане великого Рэйма почти все были темноволосы. На длинные золотистые локоны Арэлл знатные рэймлянки смотрели с тихой завистью. Им, чтобы получить цвет такой чистоты приходилось красить свои косы сложными составами из трав и отбеливать их на солнце.
– Еще вопросы, Гай?
– Больше вопросов нет. Но есть один совет.
– Совет?!
– Предостережение. Будьте осторожны, когда говорите в этом дворце о демонах.
– О демонах? Что ты имеешь в виду? Я говорю о них то же самое, что и все остальные.
Но он замолчал и теперь надолго. Напрасно Арэлл, уже сердясь, требовала объяснений. Гай, видимо, решил, что и так сказал слишком много.

…Во дворце было пятьдесят жертвенников. Тридцать малых и двадцать больших. Под ними постоянно тлели угли, а над чашами вился красный дымок – тонкие струйки, похожие на жадные раздвоенные языки. Особые рабы, одетые в передники из красной кожи, с волосами, смазанными маслом и посыпанными золотой пылью, следили за тем, чтобы демонический огонь не оставался без пищи.
Арэлл казалось, что возле массивных золотых треножников клубится почти материальное зло. Клавдий после каждого ритуального обряда сутки отлеживался в своих покоях, прикладывая ко лбу куски мокрой ткани, орал на рабов и выливал на себя благовония флаконами. Но не мог избавиться от запаха крови, который мерещился ему везде.
– Невозможно! Невыносимо! – бормотал он. – Тога безнадежно испорчена. Какая мерзость! Вышвырнуть! Убрать! Сжечь это все. Все! Не волнуйся, душа моя, скоро тебе придется проводить эти ритуалы вместе со мной.
– Никогда. – Арэлл мрачно смотрела на него, трясущегося от усталости и отвращения, бледного, с запавшими щеками, с морщинами, неожиданно появлявшимися на молодом лице. – Разве ты не чувствуешь, что они тянут силу из тебя? Им нравится твоя человеческая беспомощность. Они питаются… тобой.
Клавдий рассмеялся и приподнялся на ложе, отпихнув локтем раба, деликатно растирающего его плечи.
– Мне нравится, что ты абсолютно не искушена в дворцовой жизни. Демоны не баловали вас… там, у тебя на родине, частыми визитами. Наверное, поэтому ты производишь впечатление очаровательной невинности… такое необычное и притягательное… Иди сюда.
Арэлл брезгливо поморщилась, разглядывая человека, излучающего физическую и духовную немощь после сложных ритуальных действий возле жертвенника. Не почувствовала в себе ни малейшего желания приблизиться, развернулась и стремительно вышла из покоев, гнетущих обилием золотых украшений.
Они должны были пожениться через несколько месяцев после ее приезда в Рэйм. Свадьба наследника, по давней традиции, могла состояться только во время осеннего праздника со сложным названием, которое элланка так и не запомнила.

Клавдий был прав. Она не видела демонов. Почти не видела до того, как оказалась в столице Великой Империи.
Она не знала, что их тянет сюда. – Роскошь и нищета, находящиеся совсем рядом? Люди, желающие стать при жизни богами и готовые ради этого принять силу темных существ? Или удобное расположение этих земель? Может быть, демонский мир здесь слишком тесно прилегает к миру человеческому, и граница между ними очень тонкая… Никто не знал. Но они были… Утонченные, привлекательные – и отвратительные. Изысканная смесь уродства и очарования. Высшим нравилось играть на низменных чувствах людей, заставляя получать удовольствие, созерцая их отталкивающий облик…
Арэлл сидела в саду на резной скамейке из делосского мрамора и смотрела на пруд. Вокруг росли деревья редких пород, привезенные со всех концов страны. Среди них прыгали и щебетали маленькие птички. Под ивами, растущими у воды, резвились каменные наяды, ажурные беседки оплетал виноград. В высокой мягкой траве проложены тропинки. Где-то мелодично плещется ручеек. Если уснуть возле журчащей быстрой воды, она может унести твою душу прямо в царство мертвых, говорили древние. Именно это, по легенде, случилось с Неоном, прекрасным и задумчивым, задремавшим возле говорливого ручья.
Из-за густых кустов вышла маленькая ручная лань с золотым колокольчиком на шее. Тряхнула пушистыми ушами, подошла ближе, аккуратно ставя тонкие ноги с крошечными копытцами на траву, доверчиво ткнулась мокрым носом в руки Арэлл. Выпрашивала лакомство.
В этом саду не было ничего необычного, кроме того, что он был частью дворца. Высокий купол с тысячами прозрачных стекол закрывал его от настоящего неба. Система насосов подавала сюда воду, откачивая ее из реки, текущей в долине, и дождь в саду тоже никогда не шел.
Лань повела чутким ухом и вдруг прыгнула за кусты, из которых появилась. Тонко звякнул колокольчик на ее шее. Арэлл вздрогнула от неожиданности, и тут же услышала за своей спиной негромкий, бархатный голос. Обернулась и застыла. Рядом стоял демон. Высший, естественно. У этих существ тоже была сложная система иерархии. Обычным, незнатным, не разрешалось разгуливать по дворцу, им принадлежали только дома бедных граждан в нижней части города.
Демон был одет в черную тогу с пурпурной полосой от ворота до подола. Широкий рубиновый пояс, на шее – круглый золотой амулет с непонятным изображением. На ногах красные калцеи . Наглость, с какой этот незваный гость вырядился в костюм старинного патрицианского рода, поражала. Впрочем, они были хозяевами, одевались, как хотели и во что хотели.
Арэлл почувствовала себя так, будто была сделана из стекла. Прозрачной. Демон мог видеть ее насквозь, читая мысли и наслаждаясь человеческими чувствами.
– Какая неожиданная находка. Я не хотел нарушить ваше уединение, прекрасная нимфа.
– Вы не нарушили. Я уже ухожу.
Лучше бы он был зверем с когтями и клыками, чем любезным господином в черных одеждах. Это только оболочка. Он не человек. Он не должен говорить по-человечески. Незваный гость усмехнулся, слыша то, о чем она старалась не думать.
– Не нужно считать нас зверьми. Хищниками, которые уничтожают все живое. Хотя уничтожить вас было бы очень приятно.
Арэлл не вздрогнула, не пошевелилась, глядя прямо, в привлекательное молодое лицо существа.
Он указал на скамью.
– Вы позволите?
Девушка отодвинулась. Может быть слишком поспешно, но демон не обратил на это внимания, усаживаясь рядом. Щелкнул пальцами. Возле его руки возник столик на тонкой ножке, где стоял блестящий белый сосуд с длинным изогнутым носиком и две маленькие чаши с крошечными ручками. Обе были наполнены черной жидкостью, над которой вился пар.
– Прошу вас, угощайтесь.
Арэлл не чувствовала себя настолько безумной, чтобы пробовать демоническое питье. Но чаша, стоявшая на тонком, почти прозрачном, крошечном блюде, оказалась у нее в руках. Демон рассмеялся.
– Не бойтесь. Это не яд. И не черная грязь Гадэса .
Он смеялся над ней, и она должна была вести себя достойно.
– Что это за материал? – Арэлл провела пальцем по краю чаши. – Не мрамор, но…
Демон скривился презрительно.
– Вы тут все помешались на своем мраморе. Это фарфор, девочка. Тонкий, изысканный, и очень хрупкий. Но вы, к сожалению, так и не научитесь его делать. Эту посуду лепят из… хм, глины в одной далекой стране маленькие умелые терпеливые люди. Забавно, не правда ли?
Она не поняла что в этом забавного, видимо демон думал о чем-то своем.
– Перестань заслонять от меня свои мысли. Я хочу знать, о чем ты думаешь. И пей. Этот напиток просветляет сознание, освежает чувства и возбуждает.
Арэлл поставила чашу из фарфора обратно на столик, стараясь, чтобы ее руки не дрожали, и поднялась.
– Благодарю вас, но…
И тут на нее навалилась тяжесть руки демона и его магическая сила. Девушка опустилась на скамейку, чувствуя слабость, бессилие, равнодушие. Холодные пальцы держали ее за шею.
– Я не люблю, когда мне отказывают, – промурлыкали над ней вкрадчиво.
Было все равно, что случится дальше, но рядом вдруг прозвучал голос Гая, верного до безрассудства телохранителя.
– Эта женщина принадлежит лудию Клавдию.
– Эта женщина принадлежит мне! – проревел демон, теряя весь свой благородный лоск. – Так же, как и твой тупоумный Клавдий и ты, смертный. И весь этот ничтожный сарай, который вы называете дворцом!
Арэлл отпустили, и она упала на скамейку, браслеты на ее руках звякнули о камень. Гай стоял напротив демона. Ему хватило ума не направлять на врага копье, но отчаянно-решительный вид телохранителя обещал тому немедленные неприятности.
– Хотел бы я знать, как ты, дубина, собираешься помешать мне, – демон с искренним любопытством уставился на человека.
Гай не ответил, закрывая собой Арэлл и крепче сжимая копье.
– Что ж, – решил гость, с усмешкой. – Если ты не хочешь с ней расстаться, придется забрать вас обоих.
Девушка не испугалась. Равнодушный покой, накативший на нее, не позволил понять угрозу до конца. Куда забирают демоны? Вниз? В темный, мрачный, убийственный для людей мир.
Клавдий появился неожиданно, почти как та самая лань вынырнув из-за кустов, и мгновенно понял, угадал грядущие события. Арэлл, лежащая на скамье в полубессознательном состоянии, самоубийца-Гай и нежданный гость, готовый перейти в последнюю стадию ярости.
– Господин! Повелитель! Божественный Некрос! Сиятельный! Чем вас разгневали эти люди?! – Клавдий сам понимал, что заговаривается. Безумие называть темное существо сиятельным, а тем более, божественным. Давно забытые предрассудки всплыли вдруг из глубин древней памяти. Впрочем, сейчас главное говорить нужным тоном не важно о чем. Чтобы речь журчала, перекатываясь на особо метких выражениях, и ублажала слух этой властной твари. Не зря же столько денег заплачено учителю риторики. И, конечно, упасть на колени. Слава Фортуне, он не страдал отсутствием гибкости позвоночника. И Клавдий говорил, убеждал и умолял. Простить глупую девушку и не в меру ретивого слугу. Кажется у них, там, внизу, тоже есть слуги. Она неразумна, дика, никогда не видела великолепных темных господ этого мира. Готов поклясться, господин, она вообще не поняла, кто перед ней. «Ну, подтверди, хотя бы кивни!» Но Арэлл, упрямая, гордая до зубовного скрежета, смотрела холодно и равнодушно. Все она понимала. А не знала только того, как нужно боятся. Для чего нужен страх… Статуя, из золота и слоновой кости… Но сейчас не время думать об этом… А слуга – Повелитель, он всего лишь выполнял приказ защищать и охранять. Да, у нас верные слуги… слишком верные.
Демон стоял, посверкивая глазами, наливающимися подземным пламенем. Жуткое зрелище. Как будто в зрачках начинают вскипать маленькие озерца расплавленной меди. И продолжал твердить одно и тоже:
– Я намерен забрать её.
– Господин, десять… двадцать рабынь… самых лучших. Вместо нее одной.
– Неужели она так дорога тебе, Клавдий?
Да, элланские хрисоэлефантинные статуи всегда ценились очень высоко. Их везли через море, завернутые в дорогие мягкие ткани, забитые в ящики, чтобы не повредить бесценные материалы, не поцарапать тонкие золотые пластины. Ее тоже привезли из-за моря. Целую, нетронутую, ни одного изъяна, кроме ледяной гордости…
– Она дорога мне, господин.
– Что ж, это говорит только о твоем хорошем вкусе. Как ты подумал… статуя? Тогда потрудись завернуть ее как следует. Мой дом тоже нуждается в хороших украшениях.
Значит, остается последнее средство.
Клавдий рванул цепочку, висящую на груди, ногтями подцепил крышку медальона и вытряхнул на ладонь золотой круг с письменами, отсвечивающими красным.
– Вы не можете забрать ее, господин. Сам Великий Инквизитор позволил мне взять ее.
Демон дернулся, оскалил клыки выросшие вдруг среди человеческих зубов.
– Инквизитор?! Смертный, если ты соврал, я разорву тебя на куски и разбросаю их по всему дворцу. Покажи!
Дрожащей рукой Клавдий вложил круг в протянутую ладонь демона. «Печать» была подлинной. И сын императора предпочитал не вспоминать, как ему удалось получить ее.
Гость рявкнул что-то на незнакомом языке, зло сверкнул глазами, швырнул разрешение на землю, и исчез. Растворился в воздухе…
Клавдий смотрел, как Гай опустил копье, оперся на него, словно на посох, убрал за край кирасы кулон на цепочке – плоскую медную сферу с тонкой сеточкой рисунка. Смутно знакомого рисунка… Похоже, ноги его не держали. Арэлл тихо застонала, села, оперлась дрожащей рукой о скамейку. Лудий схватил чашку с остывшей темной жидкостью и выпил ее залпом.
– Не надо… не пей, – запоздало прошептала девушка, белой тонкой рукой растирая горло. Тоже белое с очаровательной ямочкой между ключицами.…
– Дура! – крикнул Клавдий, швырнул пустую чашку, и та со звоном разбилась о мрамор тропинки. – Это кофе! Любимый напиток Некроса! Никто не собирался тебя травить!
– Не смей на меня кричать! Я не твоя рабыня! – голос ее был все еще хриплым, но непомерное достоинство уже звучало в нем.
Конечно, она готова быть рабыней кого угодно, только не его.
– Ты понимаешь, что я только что спас тебя!? Тебя и его! – сын императора ткнул пальцем в сторону телохранителя.
– …Арэлл иди к себе, – на удивление для себя самого спокойно произнес Клавдий. – Убирайтесь оба! – Голос недостойно сорвался на крик. Но в нем не прозвучала благородная ярость, только беспомощность и злость…

Вернуться к списку книг

Елена Бычкова, Наталья Турчанинова

© Copyright: Елена Бычкова и Наталья Турчанинова, 2007г.

Использование материалов сайта разрешено при условии
 сохранения копирайта и наличия ссылки на сайт автора.