ЛУЧЕЗАРНЫЙ

19.12.2007


Часть I
ХАОС

Глава 1,
в которой прошлое вдруг хватает нас за горло с новой силой

– Гэл, осторожно! – Энджи крикнул, отражая атаку самого голодного, наглого калибана. Тварь зарычала. Отпрыгнув, увернулась от меча.
Мог бы и помолчать. Как будто без него не видно, что дело дрянь. Дурацкая ангельская манера думать сначала о других, а потом уже о себе! Никак не отучится.
Зверей имелось в наличии шестеро, на нас двоих. Не уверен, что они назывались именно так, как я сказал, но охоты разбираться не было. Длинные приземистые туловища на коротких лапах, острые когти, вытянутые морды. С языков капает голодная слюна, в маленьких глубоко посаженных глазках – жадность и нетерпение. То ли выродившиеся демоны, то ли помесь с каким-то местным зверем.
Преследовать нас они начали три дня назад, когда поняли, что мы зашли слишком глубоко в лес, чтобы повернуть назад. Сначала прятались в кустах, принюхивались, прислушивались. Потом осмелели. Позавчера мы лишились лошадей. А сегодня калибаны, видно, решили закусить их хозяевами.
Злобно рыча, они окружили нас, облизывались, втягивали широкими ноздрями воздух. Но одним запахом добычи сыт не будешь, а твари, похоже, были прожорливыми. Я понял, что вон тот, с наглой полосатой мордой, сейчас нападет на меня – он припал к земле, напряг задние лапы… и напоролся на мой меч. Рэймский клинок распорол лохматое плечо, глубоко вошел в грудь. На руку мне хлынула черная кровь, в воздухе запахло гнилью. Зверь, завизжав, грохнулся на землю, едва не вырвав оружие у меня из руки. Остальные завыли от бешенства или охотничьего азарта и бросились на нас все вместе.
Калибану, попытавшемуся отгрызть мне ногу, я перерубил позвоночник, увернулся от второго, поскользнулся в луже крови, упал на колено, но успел пригнуться. Зубастые челюсти щелкнули рядом с моим ухом, а я, схватив врага за горло, прежде чем он нацелился снова, воткнул меч ему в бок. Зверь, захрипев, рухнул на меня, поливая кровью из глубокой раны и едкой вонью. С трудом спихнув его с себя, я вскочил.
Энджи добивал последнего. Вполне профессионально. Без жалости. Вот, что значит хорошая демоническая школа.
Наконец, враг протяжно застонал, свалился на землю, дернулся пару раз и сдох. Забрызганный кровью с ног до головы, ангел опустил меч. Перевел дыхание, огляделся. Встретился со мной взглядом.
– Ну, что ваша светлость, делаем успехи. А как же милосердие, все такое и прочие общечеловеческие ценности?
Он даже не нахмурился. Давно привык к моим легким подколам по поводу его морали.
– Ты бы предпочел, чтобы тебя сожрали? – Компаньон показал концом меча на труп с оскаленной пастью и стекленеющими глазами. – Их даже зверьми назвать нельзя. И кровь черная, как у…
– Как у меня. – Я взял дохлого калибана за хвост, с натугой приподнял. – Хочешь снять с него шкуру и сделать плащ из моего дальнего родственника? Или потомка.
Энджи брезгливо поморщился.
– Не болтай ерунду.
Я опустил зверя обратно на землю, вытер меч о его шкуру.
– Ладно. Идем. Пока еще кто-нибудь не захотел нами позавтракать…

Деревья вокруг казались мертвыми. Тонкие стволы с черно-серой корой были искривлены, изъедены лишайниками. Только на самой верхушке торчали жалкие пучки мелких листьев. Кое-где росли кусты ярко-зеленого папоротника.
Мы перебирались через кучи бурелома. Впереди, на расстоянии нескольких метров висела бледная влажная дымка – туман или испарения этой больной земли. Иногда ветер приносил стаи кусачей мошкары, сладковатый запах разложения и странные звуки, больше похожие на стоны привидений, чем на голоса зверей. Ноги по щиколотку проваливались в рыжий мох.
Кровь полудемонических тварей засыхала на моих руках и одежде. Мы воняли на весь лес, как целая стая калибанов. Вокруг вились жирные, наглые мухи, Энджи раздраженно мотал золотоволосой головой, отмахиваясь от них, и прибавлял шагу. Я начал почесываться – кожа под слоем грязи зудела.
Говорить не хотелось. Гнилые сучья, все время попадающиеся под ноги, раздражали меня, пейзаж наводил тоску, а Энджи со своим предчувствием, где надо искать Атэра, бесил. И когда мы, наконец, добрели до мелкого ручейка, бегущего по дну оврага, мое терпение уже давно дало глубокую трещину.
Я влез в воду прямо в одежде. Растянулся на дне, с наслаждением чувствуя, как прохладные струи смывают кровь и грязь. Вот уж, правда, несколько тысячелетий в обществе ангела кого угодно приучат хотя бы к минимальной чистоплотности.
Энджи умывался выше по течению.
– Думаю, они больше не сунутся, – сказал я громко, стараясь перекричать плеск воды. – Мы их хорошо потрепали.
Ангел нечленораздельно промычал что-то в ответ. Похоже, соглашался…
Более-менее чистые, мы поднялись вверх по течению, набрели на сухую полянку и упали на траву. На сегодня наше путешествие было закончено.

Ночь наступила внезапно. Как будто кто-то наверху задул светильник. Несколько минут – и воцарилась полная темнота. Я сидел возле дерева, привалившись спиной к шершавому стволу. Лес скрипел, кряхтел, трещал птичьими голосами, булькал болотом, бормотал и завывал. Слушая эти звуки, я задремал…
Меня разбудила тишина. От земли тянуло холодом. Пахло сыростью, мокрой трухой, прелыми листьями. Сквозь ветви поблескивали звезды. Знакомые созвездия казались слегка перекошенными. Костер давно погас, но я отлично видел во мраке. Энджи крепко дрых, завернувшись в плащ. Если бы не тихое дыхание, можно было подумать, будто он умер. Или, как там у них говорят? Успокоился. Потому как по ангельским понятиям, отсутствие движения – это смерть. То есть покой.
Я не стал его будить. Хотя пора, сейчас моя очередь спать. Крошечная звездочка, в прежние времена сидящая на конце копья Погонщика, скрылась в ветвях дуба. Раньше, пять тысяч лет вперед, она скользила над вершинами деревьев, не спускаясь ниже. Но, как говорит Энджи, мир изменился. Даже его созвездия кажутся чужими.
От глубоких ностальгических размышлений меня отвлек шорох и тень, мелькнувшая за деревьями. Незаметно положив ладонь на рукоять меча, я локтем толкнул соратника. Ангел резко вскинул голову:
– Что?..
– Кто-то бродит.
– Где?
– За теми деревьями.
Он сел, придвинул ножны, и стал всматриваться во тьму в указанном направлении. Не знаю, как у их светлостей с ночным зрением – но я-то отлично различал очертания деревьев, кустов и камней. Однако, косматая приземистая тень, мелькнувшая среди них минуту назад, больше не показывалась.
Энджи выпустил меч. Забавная у него появилась привычка, чуть что – хвататься за оружие. На меня насмотрелся. Еще бы. По-другому в демонском мире не выживешь. Раньше ангелок был более беспечен и надеялся исключительно на колдовство. Но теперь мы с ним оба магические калеки, поэтому приходится рассчитывать только на свои уши, глаза, ноги и спину. Вывозить на собственном хребте все неприятности, в которые мы мастера вляпываться.
Энджи повернул ко мне бледное лицо.
– Гэл, а ты уверен? – Вопрос прозвучал мягко, но я почувствовал себя уязвленным.
– Хочешь сказать, мне приснилось?!
Он давным-давно привык к моим вспышкам раздражения, поэтому лишь пожал плечами в ответ. Подобное равнодушие действовало на меня всегда одинаково. Успокаивало. Какой смысл беситься, если собеседник никак не реагирует, не вступает в пререкания и не оправдывается.
Некоторое время я продолжал, напряженно обозревая окрестности, прислушиваться но, в конце концов, действительно, был вынужден признать – никого. Показалось.
– Да-а, поставили бы сейчас охранное заклинание… Как раньше. Ни одна тварь бы не сунулась.
– Как твоя спина? – спросил Энджи, игнорируя мое размышление. Он предпочитал не сожалеть о невозможном.
– Как всегда.
Я машинально почесал лопатки о дерево. Под зудящей кожей, по-прежнему, мирно спала личинка «гриэльского мрамора». Эта дрянь не давала мне сплести даже самое простое заклятье, пожирая магическую энергию. Хорошо хоть на врожденную способность к оборотничеству не влияла. Но предоставляла мне всего два выбора. Колдовать и оказаться, в конце концов, сожранным своим «наездником». Или вообще отказаться от чародейства и жить, словно простой смертный.
Естественно, как всякий нормальный демон, я выбрал второе. Самоубийцы среди нас вообще встречаются редко. Хотя знавал я одного ненормального, которому ради новых знаний и могущества оказалось не жаль не только собственной шкуры, но и благородной сущности наивысшего темного. Хозяина. Мотается теперь по земле, перерожденный в человека. Доэкспериментировался…
– Нам надо ехать в Эллиду. – Энджи смотрел на звезды с таким видом, словно это они только что подали ему сию гениальную идею.
– Куда?!
– В Эллиду. – Невозмутимо повторил ангел. – Атэр должен быть там. Или скоро приедет.
– Что, утраченные способности вернулись? Или неожиданное прозрение?
Приятель отрицательно качнул головой:
– Нет, но думаю, он должен отправиться именно туда.
– Ну да, Арэлл же элланка. А он таскается за ней, как привязанный.
– Ей нужна армия, – задумчиво произнес Энджи.
– Знакомая проблема. Помнится, Буллфер тоже искал войско.
– И нашел.
– Ну да. Только здесь нет «Белых щитов». Раз нет самих ангелов – то у них не может быть потомков.
– Это не важно. Она найдет того, кто пойдет за ней.
И такая уверенность звучала в его голосе, что мне стало тошно.
– Ага, насобирает таких же влюбленных идиотов, как Атэр?.. Из-за собственной ереси Буллфер реинкарнировался в человека, чтобы теперь бродить за девицей, которая мечтает уничтожить демонский мир, которым он же и управлял! Бред!
Энджи улыбался. Его забавляло мое отчаяние.
– Не вижу ничего смешного! Ты бы лучше меня пораньше в это посвятил…
– Разве я мог лишить тебя удовольствия встретиться с Хозяином во времена его молодости?
Ехидничает. Издевается!
– Знаешь что?! Хватит меня третировать! Помню твои дурацкие рассуждения – свобода выбора и прочий бред! Ты с самого начала знал, что мы попали в прошлое! Естественно, предвидел будущую встречу с молодым Буллфером. И вынудил меня выбирать между двумя хозяевами – настоящим Высшим демоном и перерожденным смертным.
– Ты еще скажи, я Ритуал специально провел, чтобы превратить его в человека, – устало отозвался Энджи.
– Не удивлюсь.
– И рукопись с описанием Бесценной Награды в библиотеку подсунул тоже я. Хватит, Гэл. Не было у тебя никакого выбора. Мы оба связаны с Атэром. С самого начала. И должны помочь ему.
Вдалеке послышался долгий тоскливый вой, переходящий в глухое голодное ворчание. Его подхватили ближе. Потом заголосили справа… Скоро весь лес вопил и рычал, а я почувствовал, как шерсть на загривке становится дыбом.
Минут через двадцать концерт закончился. Когда последнее гулкое эхо прокатилось по лесу, я молча накрылся плащом, ткнулся головой в относительно мягкую кочку, поросшую мхом, и закрыл глаза.
Странные сны снились мне в последнее время. Черные провалы и куски белого, слепящего пространства. Бездны, заполненные клубящимся дымом, звезды, бурлящие огненные потоки, каменные острова, висящие в пустоте. Глубины, которые показал Энджи, когда учил пользоваться нестабильной мерцающей энергией – единственной доступной мне для сотворения заклинаний. Чужой, убийственный, но такой притягательный мир. Хаос...
Ангел разбудил меня на рассвете. Мы встали и снова пошли, по щиколотку проваливаясь в рыжий мох и спотыкаясь о сучья. Серые сумерки медленно отползали в чащу…

Настроение было отвратительным. Несколько раз начинал накрапывать мелкий дождик. Я не выспался, хребет по-прежнему чесался. Казалось, паскудная личинка, копошится под кожей, устраивая себе уютное гнездышко. А еще спиной я постоянно чувствовал настороженный враждебный взгляд. Несколько раз резко оборачивался, и заметил, наконец, призрак, мелькнувший в серой пелене.
Я выразительно глянул на компаньона. Тот кивнул утвердительно, и мы прибавили шагу. Опять сели на хвост, твари. Я шел, представляя какое заклинание можно было бы испробовать на преследователях. «Цепную молнию», пожалуй. Жахнет сначала по одному, а потом пойдет прицельно бить по всем остальным. Канва магического действия уже висела перед глазами, но дрянь у меня под шкурой угрожающе заерзала.
«Ладно… ладно. Не буду!»
Энджи, идущий на шаг впереди, резко остановился, и я едва не вмазался в него. Из тумана медленно выступил здоровенный зверь, больше полутора метров в холке. Мощные лапы, длинный, голый, как у крысы, хвост, в красных глазках не звериная сообразительность. Вытянутая морда с маленькими круглыми ушами покачивалась из стороны в сторону.
Я выхватил меч, ангел сделал то же самое. Но тварь не спешила нападать. Она наклонила голову, громко втянула воздух широкими ноздрями, разинула пасть и… заговорила. Медленно, с трудом, но внятно:
– Идите… за мной.
– Ну да, – пробормотал я тихо. – Уже бежим.
– Мы не сделаем… ничего… – продолжил зверь утробно. – Проводим. Ждет.
– Гэл, их девять, – шепнул Энджи. – Пять впереди и четыре сзади. Не делай глупостей.
«Глупость я уже сделал, основную – связался с тобой», – подумал я, и сказал громко:
– Кто нас ждет?
Хищник помотал башкой, словно отгоняя мух.
– Проводим… не тронем. Смерть наших братьев… прощаем.
– Идем, – решил Энджи. – Посмотрим, кому мы понадобились.
Понятно – ангельское любопытство! А я, признаться, надеялся, что он от этого уже избавился. Так нет, опять тянет на приключения.
– Может, один сходишь, а я тут подожду?
Энджи не обратил внимания на мое ехидство.
– Они могли напасть ночью, когда мы спали, но не сделали этого. И не хотят мстить. Разумнее пойти с ними.
Эх, если бы я мог колдовать! Однако, я не мог...
– Ладно, пошли.
Зверь-проводник захлопнул пасть, повернулся к нам хвостом и потрусил вперед, поминутно оглядываясь. Мы направились следом. Его сородичи, едва видимые в тумане, взяли нас в кольцо – то ли почетный эскорт, то ли конвой.
– Нам с ними не справиться, – тихо сказал партнер и добавил как бы между прочим. – Ты же не дал мне второй меч.
Второй меч ему! Сначала с первым обращаться научись! Все мое имущество, нажитое в Великом Рэйме, заключалось в двух балтусах – один был куплен на свои деньги, другой выдали на службе в императорской гвардии. Ну, еще было в собственности немного денег, выигранных в кости, и простая лорика. У Энджи имелся собственный клинок, но ангел продолжал донимать меня, что с одним несподручно. Сказал бы я, чего ему не хватает!..
– Ты у нас кто? Целитель? Вот и не выпендривайся. Боевым стать захотелось? Видел я твою Арэлл, или как там ее по-вашему зовут! Абсолютно помешанная. Ненормальная. Если все ваши светлые воины такие… короче, второй балтус не получишь, а то сам свихнешься!
Он рассмеялся, хотя ничего веселого я не сказал.
– Не волнуйся, я не потеряю рассудок. Но за заботу спасибо.
Тоже мне, пообещал.
Туман рассеивался. Подул ветер, сквозь облака проглянуло солнце, и мрачный лес перестал выглядеть мертвым. Мох на стволах деревьев быстро подсыхал и уже не напоминал космы утопленников. Папоротник жизнерадостно зазеленел, капли на его резных листьях поблескивали в ярких лучах. Кора искривленных древесных стволов, изъеденных лишайниками, казалась разноцветной: рыжей, бурой, серой. Сильно пахло какой-то травой. Если вдохнуть поглубже, начинало першить в горле, рот наполнялся вязкой слюной, и щипало в носу.
Звери, окружающие нас, поминутно фыркали. Им тоже не нравился этот запах.
Энджи, наоборот, просветлев лицом, поглядывал по сторонам, дыша полной грудью. На ходу наклонившись, он сорвал веточку с узкими глянцевыми листьями. Я хмыкнул.
– Это что?
– Лесной мирт. Чувствуешь, какой аромат?
– Мерзкий.
– Ах, да. – Ангел убрал вонючий росток за пояс – вечно подбирает всякую дрянь. – Демоническим созданиям он неприятен так же, как можжевельник и сандал.
– Очень любезно с твоей стороны напомнить мне об этом.

Мха становилось все меньше, и постепенно он исчез вообще. Мы шли по слою прелых листьев. Кое-где виднелись камни – гладкие черные валуны как будто вылезали из-под земли. Древесные стволы мощными отполированными колоннами подпирали небо. Бледный свет был рассеян среди деревьев, и мы шагали, словно по дворцу. Помнится, в подземельях Буллфера была пара похожих залов. Великолепных и подавляющих своим величием.
Звери приободрились. Здесь им явно было привычнее. Энджи настороженно посматривал по сторонам, а я чувствовал странное раздвоение. Все вокруг казалось знакомым и чужим одновременно.
Впереди появилось внушительное нагромождение камней. Между ними чернел проход.
– Туда, – прорычал проводник и оскалился. – Там. Ждет.
Энджи взглянул на меня с легким сомнением, но уверенно двинулся к странному ходу. Я поплелся следом. Двое зверей пошли за нами, остальные уселись снаружи.
На стенах узкого коридора с низким сводом виднелись разводы зеленой плесени. Было промозгло, тянуло затхлостью, и с каждым шагом становилось все темнее.
– Не нравится мне здесь, – пробормотал ангел.
Еще бы! Это тебе не миртовые кущи.
Больше всего я опасался встречи с Высшим, хотя их присутствие обычно чувствовал издалека. Здесь пока было «спокойно». Звери, крадущиеся за спиной, тихо пофыркивали. Разговаривали? Или посмеивались над двумя дураками, лезущими в ловушку?
Впереди мелькнул тусклый свет. Потолок стал выше, и вскоре мы вышли в просторную пещеру. В ней было сухо, прохладно. Сверху, из невидимого «окна», падали рассеянные солнечные лучи, будто пробивающиеся сквозь листья деревьев или толстое мутное стекло. По полу был рассыпан мелкий белый песок.
Прямо напротив входа стоял трон, сложенный из отполированных черных глыб. И на этом подобии престола я увидел странное существо. Лицо получеловека-полузверя было обтянуто сухой кожей, прорезанной глубокими морщинами. Тонкий, почти безгубый рот приоткрыт. Узкие глаза отсвечивали красным, остроконечные волчьи уши торчали из «волос» – клочьев серой и черной длинной шерсти. Руки и ноги напоминали длинные узловатые корни, а пальцы, вцепившиеся в «подлокотники» трона, заканчивались длинными когтями.
Не демон, хотя в нем чувствовалось нечто демоническое. Не человек. Не животное.
Пока мы с Энджи, открыв рты от удивления, рассматривали незнакомца, он глянул на калибанов и те, словно повинуясь мысленному приказу, подошли к каменному трону, ложась по обе его стороны.
Взгляд красных глаз переместился на нас.
– Как мило, что вы нашли время заглянуть ко мне. – Он говорил медленно, хрипло, с напряжением.
– Кто ты? – Спросил Энджи. – Один из Древних?
Тощее тело, завернутое в пурпурную ткань наподобие тоги, шевельнулось. Вукодлак рассмеялся тихим, шипящим смехом.
– Тебе судить, ангел, шесть тысяч лет – древность или нет.
– Зачем ты позвал нас?
– Поговорить. Приятно видеть родственников.
– Какие мы тебе родственники?! – Брякнул я не слишком вежливо. Тип в пурпуре начал меня злить. Дурацкая манера делать вид, что знаешь все, но ничего не объяснять.
Хозяин подземелья сверкнул очами.
– Ты не поверишь, насколько близкие. Демонская кровь всегда давала мне молодость и силу. Я мог бы прожить очень долго. Но не шесть тысячелетий!
Он стукнул кулаком по подлокотнику трона и с бешенством посмотрел на ангела.
– Знал бы ты, как я ненавидел тебя!!
– За что? – В голосе Энджи мне послышалось удивление.
– Так же, как и вы, я год за годом погружался в прошлое. Но, в отличие от вас, понимал это. Видел, как поднимаются из руин разрушенные замки демонов, как темные обретают неслыханное могущество, как стираются легенды. Я не хотел ничего этого знать! Я хотел дожить свою собственную жизнь, но из-за тебя мне пришлось пережить падение и наблюдать возрождение империй.
– Кто ты такой? – Резко потребовал я ответа.
Незнакомец перевел взгляд на меня. Безумие светилось в его глазах.
– Ангел скован с Буллфером Ритуалом. Ты – обещанием верно служить. Я – преданностью и предательством. Я часть его духа, во мне доля его силы, знания, которые он мне дал.
Он наклонился вперед и прошептал доверительно:
– Это я помог Хул достать Рубин Карашэхра. С моей помощью она вынесла его из Огненного мира и убила Буллфера в тот самый первый раз.
– Ах ты, гад! – Я не успел выхватить меч. Звери, лежащие у трона, вскочили, грозно рыча, но их защита не понадобилась. Вукодлак взмахнул когтистой лапой, и невидимая сила швырнула меня на пол, придавив к песку.
– Не трудись. – Произнес предатель равнодушно. – Я бы и рад умереть, но не могу. Ты должен видеть моего кера. Не видишь? Жаль. Забавное зрелище. В некотором смысле он тоже изгнанник. Падальщик чует мою смерть, а я все никак не лягу в могилу. И ему приходится ждать. Уже шесть тысяч лет ждет. Скоро сам сдохнет.
– Ты демон? – спросил Энджи, не обращая внимания на мои попытки стряхнуть с себя магические путы.
– Хуже. Наполовину – человек.
С моей точки зрения, на человека он был похож не больше, чем его слуги. Но моим мнением никто не интересовался. Более того, я понял, что не могу произнести ни слова. Оставалось тихо дожидаться, когда меня посчитают достойным свободы.
– Как ты узнал про Ритуал? – Как ни в чем не бывало, продолжил ангел мирную беседу.
– Шесть тысяч лет – достаточный срок, чтобы собрать нужную информацию. Но недостаточное, чтобы постичь, как все исправить.
– Чем я могу тебе помочь?
Полудемон не расхохотался в ответ на глупейшее предложение. Он задумался.
– Раньше я хотел отомстить тебе. Теперь желаю узнать, чем все закончится.
Универсальным движением руки он снял с меня заклинание. Стараясь не делать резких движений, я поднялся и, наконец, смог произнести то, что давно собирался:
– Все просто, Энджи. Это мания величия. Чудила сидит в норе и упивается собственным могуществом. Ну, и как отблагодарила тебя Хул за предательство Булфа?! Поделилась властью? Или денег отсыпала?!
Вукодлак медленно поднял когтистые лапы, раздвигая пурпурную ткань на груди. Я увидел глубокую, рваную рану. Плоть была разодрана и казалась воспаленной, все еще сочащейся болью. Энджи дернулся, но я крепко взял его за плечо, а то еще лечить бросится.
– Такие «царапины» оставляет огонь Рубина. Они практически не заживают, – задумчиво произнес предатель.
– А ты чего ждал? По мне, так красотка-Хул никогда не отличалась благодарностью. Надо было соображать, с кем имеешь дело.
Я постарался, чтобы злорадства в голосе звучало как можно больше. Но полудемон посмотрел на меня как-то странно. С презрительной жалостью, будто на умственно отсталого. И сразу же переключил внимание на ангела.
– Чего ты хочешь? – невозмутимо повторил Энджи.
– Я думал над этим… – странный безумец опустил голову, рассматривая рану, пересекающую грудную клетку. – Уничтожить Рубин. Убить Хул. Убить тебя… Я тысячелетия копил энергию и знания. У меня нет мощи Высшего демона, но реальная сила есть. …И я хочу все исправить. Помочь исправить.
Он опустил когтистую руку на голову одного из зверей. Тот довольно заурчал и зевнул, показывая черную пасть.
– Кому ты хочешь помочь? – вмешался я. – Которому из Буллферов? Сейчас их двое.
– Настоящему. – Ответил вукодлак, демонстрируя в ухмылке длинные клыки.
– Ну, и кто из них настоящий?
– А это я решу сам. – Его улыбочка стала ехидной и злой.
– Отлично. Значит, наше содействие не требуется. Приятно было поболтать. Всего хорошего, можешь оставаться и дальше продумывать планы спасения мира. А у нас свои дела. Идем, Энджи.
Я повернулся к хозяину пещеры спиной, и пошел прочь, уверенный, что ангел последует за мной. Но не успел сделать даже нескольких шагов, когда прямо перед моим носом на пол обрушилась каменная плита, закрывая выход.
– Было бы неразумно отпускать вас так быстро, – задумчиво произнес полукровка. – У нас еще найдется, о чем поговорить.
Едва не зарычав от бешенства, я развернулся.
– Открой дверь!!
– А то что? Вы оба – абсолютно беспомощны. Забавно, как изменился мир. Вы лишились магии, растратив ее на пустяки, а я приобрел силу. Успокойся, оборотень, ты ничего не можешь сделать. Считай себя моим гостем.


Глава 2,
где мы с Энджи видим будущее

Я проснулся оттого, что кто-то обнюхивает мое лицо. Громко, с причмокиванием втягивает воздух и выдыхает обратно, горячим ветерком обдувая шею. Схватившись за меч, я вскинулся, но увидел только черный, мокрый, подергивающийся нос. Потом – оскаленную пасть с высунутым языком и, наконец, звериные глаза, наполненные не звериным любопытством. Пробуждение, скажем, не в самой приятной компании…
Не сообразив спросонья, что тварь может запросто откусить мне руку, я отпихнул серую морду.
– А ну, пшел отсюда!
Калибан фыркнул, сделал шаг назад и уселся на пол, метя по камням голым длинным хвостом.
Я поднялся, оглядел каменную тюрьму. Энджи не было.
– Эй, ты! Где мой друг?
– Ушел, – вполне внятно ответил зверь.
– Куда?!
– Он говорит с Богом, – важно заявил калибан, почтительно покосившись на стену.
– Отлично! Просто великолепно! – Я сел на прежнее место, и в бессилье несколько раз стукнул затылком о каменный свод пещеры.
Мы находились «в гостях» у полукровки уже несколько дней. Я чувствовал, что скоро озверею от безделья и неизвестности. Определенно, хозяин подземелий был ненормальным. Впрочем, это неудивительно, если учитывать, сколько лет он прожил в одиночестве. Этакий осколок древности – будущего, превращенного заклинанием ангела в прошлое. И понятно, почему он свихнулся. Демонская сущность может существовать тысячелетия, как и ангельская. Но не людская.
Человек сходит с ума, его убивает собственная память. И хотя часть темной сути должна была помочь вукодлаку выжить – думаю, нелегко тащить за собой из века в век полудохлого человека, мечтающего о смерти и покое. Душевное здоровье это исключает.
Мы с ангелом так и не поняли, что надо безумцу. Похоже, убивать нас он не собирался. Разговаривать тоже не желал… до сегодняшнего дня. Кормил, давал воду и, видимо, ждал чего-то.
– Эй, – окликнул я зверя. Тот с готовностью привстал, мотнул хвостом, показывая, что не прочь поболтать. – Имя у тебя есть?
– Есть, – ответил он с гордостью. – Лубан.
– Слушай, Лубан, кто такой твой бог?
– Наши предки говорят – он пришел издалека. Принес в себе отсвет огня и мудрость для всех. – Охотно пояснил калибан.
Неплохо он говорил. Гораздо лучше тех, что напали на нас в лесу. И, судя по повизгивающему тенорку, был еще совсем молодым. Недавний щенок.
– А дальше? Пришел и…?
– Выбрал самых сильных, умных. Повел за собой. Привел в эти леса. Стал учить. Способным давал лучших самок, чтобы они создавали семьи.
Ясно, выводил новую породу. Молодец, ничего не скажешь.
– Детей забирал и тоже учил. И все стали умными.
– Хм. Ну? Нравится тебе быть умным?
Зверь засопел, шумно вздохнул и признался:
– Тяжело. Лубану нравится Пуна, и Болто – тоже. Раньше оба сразились бы, и самка досталась самому сильному. Теперь Бог говорит – Пуна посмотрит, и сама выберет. А она уже месяц выбирает. Все никак не выберет. И кусается… – несчастный влюбленный взвизгнул от недавней обиды, потер лапой нос.
Я усмехнулся.
– Ясно. Ну, а еще какой-нибудь прок от этого ума есть?
– Конечно, – заявил зверь серьезно. – Самые-самые умные и усердные попадают в обильные земли, куда их отводит Бог в награду за старательность. Там много жирных кроликов, воды и полей, где можно бегать…
Внезапно калибан замолчал, насторожившись. Вскочил. Я положил ладонь на рукоять меча, хотя толку от него было мало. Часть стены отошла в сторону, и в узком коридоре появился Энджи.
Ангел угрюмо вошел в пещеру, сопровождающий его зверь что-то буркнул Лубану, тот кивнул, фыркнул и вышел в образовавшийся ход вместе с лохматым собратом.
Мой компаньон устало опустился на пол, вытянул ноги и закрыл глаза.
– Ну? – спросил я, внимательно его рассматривая.
– Что? – сухо осведомился он.
– Чего он тебе сказал? – терпеливо уточнил я, хотя хотелось дать Энджи хорошего пинка за медлительность. Мог бы сам рассказать, а не ждать, пока из него вытянут все по слову.
– Он хочет, чтобы мы ему помогали, – нехотя ответил ангел и посмотрел на меня вопросительно.
– Да?! Помогали..? А он не желает, чтоб мы встали на четвереньки, отрастили хвосты и стали бегать в стае вместе с его слугами?
Энджи улыбнулся, видимо представив эту живописную картину. Но мне было не до веселья. Бешенство кипело в горле и, если бы калибаны не смылись предусмотрительно, я бы выместил злобу на ком-нибудь из них.
– Мы должны ему помогать?! Этому гаду?! Он держит нас здесь, как тараканов в банке, и еще ждет помощи. А не пошел бы он…
Энджи спокойно наблюдал, как я бурлил, клокотал и переливался через край. Не вмешиваясь, не задавая лишних вопросов. Это была правильная тактика. Я успокоился немного, а потом, подавляя раздражение, спросил:
– И какая помощь, интересно, ему нужна?
– Он хочет знать, что было в самом начале.
– В самом начале чего?
– Мира. Он хочет вернуться в прошлое.
– Извини, но это звучит, как полный бред! Мы и так в прошлом. Вот оно – начало.
Ангел поднялся и принялся ходить по камере из угла в угол. Похоже, он сам не все понимал или не мог объяснить нормально.
– Гэл, ты знаешь, что такое Хаос?
– Представляю, – я кивнул себе за спину. – Часть его у меня под шкурой.
Энджи отрицательно покачал головой, не замедляя шага:
– Хаос – это место, где есть все. Куски пространства, грубой неоформившейся материи, высокочастотные энергии, сгустки тьмы и потоки времени. Последнее – материально, и в Хаосе есть места, где оно может оставлять следы. Как отражение в зеркале. Те, кто умеет видеть будущее или глубокое прошлое – люди называют их провидцами – сливаются мысленно с этими «зеркалами», черпают оттуда знания и видят картины. Пусть отрывочные, смутные, непонятные, но все же видят!
– Не хочешь ли ты сказать…
– Он считает, что может увидеть прошлое сам, и должен помочь сделать то же самое Буллферу, поскольку крепко связан с ним.
– Зачем?!
– Говорит, это спасет Буллфера, Атэра, тебя, меня, и его самого.
– Слушай, Энджи, а тебе не кажется, что он немного того… свихнулся за прошедшие тысячелетия?
Ангел вытащил из-за пояса засохший стебель лесного мирта, задумчиво повертел в пальцах.
– Не знаю. Иногда он ведет себя странно, а иногда… Он очень страдает. Верит в свои слова и невольно заражает своей верой.
– Тогда понюхай эту твою вонючую травку и приди в себя.
– Он хочет, чтобы мы довели его до Хаоса. – Энджи слегка повысил голос, словно пытаясь заглушить мое недоверие.
– Ага. Вот только пообедаю, а потом посажу его себе на спину и сгоняю прямо до места. К ужину как раз успеем вернуться.
– Гэл!
– Что Гэл?! Что Гэл?!! Это невозможно!!! Я и в лучшие времена не мог попасть в Хаос! Телепорт туда не откроешь, крыльев у меня нет, колдовать мы не можем оба.
– Я мог бы использовать скрытые резервы, – пробормотал ангел.
Посмотрите на него! Скрытые резервы! Откуда, интересно, они возьмутся?
– Для этого даже не нужна магия, – продолжал он, глядя мимо меня в пустоту. – Мы сможем перемещаться из одного пространства в другое, пока…
– Пока не сдохнем. Знаешь, в чем твоя беда? Ты, как все ваши светлые, одержим жаждой новых знаний. Экспериментаторством! И ради него готов сунуться хоть в бездну, хоть к Некросу на рога. Тебе самому до смерти хочется заглянуть в это идиотское начало времен! Но я, хоть убей, не понимаю, как это может спасти Буллфера и от чего.
– Он движется в прошлое вместе с нами. – Энджи уселся рядом со мной, сунул мирт обратно за пояс. – Как ты считаешь, зачем? Что он должен увидеть? Понять? Изменить? Что ему нужно найти?
Я сердито пожал плечами.
– И я не знаю, – кивнул ангел. – И он – тоже. Нам надо узнать это. Хватит метаться впустую. Атэр не хочет принять нашу помощь, потому что мы не знаем, как ему помочь. Все гораздо серьезнее нашего с тобой соревнования – «перемани аватару Буллфера на свою сторону». Наша цель – не воспитывать его по своему подобию. Никто не должен его учить. Ему самому надо понять, что делать. Ты понимаешь, о чем я?
– Частично. Ты полагаешь, у него здесь какая-то важная миссия? – Я с издевкой выделил последнее слово, но компаньон, похоже, не заметил этого.
– Мне начинает так казаться.
– Нет, погоди! Значит, мы просто без толку болтаемся рядом, и все наши мучения – пустая трата времени?! Но тогда это несправедливо! Выходит, мы ему не нужны! Совсем! И никогда не были нужны.
– Именно это я хочу узнать, Гэл.
– Ладно. Скажи мне одно – если я откажусь идти с тобой, ты отправишься сам?
– Да, – ответил он тихо, но со своей обычной каменной упертостью высшего светлого существа.
– Отлично! – Ни на что другое я и не рассчитывал. – Тогда еще вопросик. Откуда полудемон знает о тех местах в Хаосе, где отражается время?
– Он видел их раньше. И показал мне сейчас. Всего лишь обрывки, смутные образы. – Энджи медленно повел рукой, как будто разгоняя пар или туман, клубящийся перед лицом. – Ничего нельзя понять. Нужно быть ближе, чувствовать временной поток. Погружаться в него.
– Он показал тебе прошлое?
Ангел устало потер лоб, вздохнул и отозвался нехотя:
– Сначала прошлое, а потом – будущее, из которого мы пришли.
– И что ты там увидел?
Энджи помолчал, как будто вспоминая. Потом очень тихо ответил:
– Ничего.
– Что значит ничего?
– Это значит – пустота, темнота, безмолвие…
Некоторое время мы сидели молча. «Пустота. Темнота. Безмолвие». Правда это, или безумный бред свихнувшегося полудемона? Ловкий обман ради убийственного путешествия в Хаос? Хочет всех спасти, вернув в прошлое? Или окончательно это прошлое поломать? А, может, шутки у него такие?!
– Мне надо поговорить с ним самому.
– Не веришь мне? – утомленно поинтересовался Энджи. Пожалуй, я видел его таким измотанным только после падения Белого города несколько тысяч лет назад. В глубоком будущем, которого, как он говорит, больше не существует.
– Хочу убедиться сам. Слушай, откуда ты знаешь, что он не наврал тебе?! Или, что эти видения – не ловкий трюк?! Да и вообще, последствия одного-единственного, жалкого Ритуала не могут быть такими страшными. А потом, я же помню будущее, значит, оно не могло исчезнуть до конца.
Энджи криво усмехнулся.
– Хотел бы разделять твой оптимизм.
Я поднялся, подошел к стене и стукнул по ней кулаком.
– Эй, ты, как там тебя! Могу я хотя бы знать, что происходит, перед тем, как соваться в Хаос?!
Камень дрогнул под моей рукой, разошелся в стороны, и я невольно отступил назад. Хозяин подземелья направлялся к нам собственной персоной. Передвигался он довольно своеобразно – держась за шеи двух мощных, рослых калибанов, с трудом переставляя тонкие, высохшие ноги. Звери ступали осторожно, медленно, стараясь не тряхнуть господина, приноравливаясь к его шагам. И это полудохлое убожество собирается в Хаос?!
Я почти с сочувствием наблюдал, как маг-полукровка устраивается на полу, прислонившись спиной к одному из зверей. Наконец, он уселся и заявил хрипло:
– Я требую помощи не для себя, а для вас самих.
Красные глаза встретились с моими.
– У тебя есть сомнения, оборотень? Твой друг тоже колебался до тех пор, пока не увидел. Хочешь увидеть сам? Убедиться?
Он щелкнул пальцами, и в воздухе передо мной открылось магическое «окно». Через такое можно наблюдать за происходящим в соседней комнате или на расстоянии в сотни миль, или даже (если хватает магического потенциала) в других мирах.
Сначала экран отражал только темноту. Я тупо таращился на плоский, черный квадрат, как будто вырезанный из угольной бумаги. Потом в центре загорелась крошечная точка, и сейчас же видение приобрело глубину. Я понял, что смотрю в бездну, подсвеченную далеким огнем.
Полудемон шевельнул когтистым пальцем. Свет стал приближаться, а вместе с ним сверху, сбоку, снизу, возникали бесформенные сгустки, обломки… полосы пыли, мерцающие, словно пригоршни алмазной крошки, реки жидкого огня, текущие рядом с застывшими кусками света. Покачиваясь на их волнах, проплыла скала, на которой возвышались развалины белого храма. Я успел разглядеть даже плеть зеленого винограда, уцепившуюся за обломок колонны.
Потом картинка смазалась: камни, сверкающая пыль, дорожки света и тьмы перемешались. Стало невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Казалось, «окно» вибрирует от силы, льющейся с той стороны. Тварь под моей шкурой шевельнулась, словно чувствуя это.
Колдун повел рукой, смещая ракурс обзора, и я увидел каменную громаду. Нечто невероятное, сложенное из неровных глыб. Между ними виднелись провалы. Некоторые были затянуты мерцающей сетью – ее шестигранные ячейки казалась сплетенными из серебряной проволоки, как соты в улье. Сеть подрагивала, словно от порывов ветра.
– Есть легенда, – полунасмешливо-полусерьезно произнес колдун, – что когда все зеркала окажутся сплетены воедино, вернется творец этого мира. Он станет смотреть в каждое, чтобы с помощью временных отражений познать самого себя, и время остановится. Для всех ныне живущих это будет означать конец.
– Бред! – Я незаметно перевел дыхание, все еще оглушенный увиденным. Покосился на ангела. Тот сидел неподвижно, с отсутствующим видом.
– Может быть, – не стал спорить полудемон. – Но пока у тебя еще есть возможность заглянуть и в будущее, и в прошлое.
Теперь я смотрел в одну из ячеек, выстроенную какой-то пчелой Хаоса. В черную пустоту, окруженную серебряной шестигранной рамой.
Я не успел понять, что хочу увидеть – прошлое, будущее или настоящее, как вдруг в «окне» появилась картина: заросшее черными ветвистыми кристаллами поле. Их отростки топорщились во все стороны тонкими колючками, с низкого неба лился серый свет, бежали клубящиеся облака.
Неожиданно одно из кристаллических «деревьев» задрожало. От толстого основания к вершине побежала трещина, и оно раскололось, осыпалось на землю множеством мелких осколков. В этот момент я увидел того, кто его разбил – тощего демона с израненными боками, и в его оскаленной морде с удивлением узнал собственные черты. «Моя» кровь, сочась из порезов, скатывалась вниз, но не долетала до земли, испаряясь в воздухе, превращаясь в струйки дыма, которые текли назад по следам беглеца.
Я присмотрелся и с содроганием увидел, что они вливаются в черную, жуткую бесформенную фигуру, плывущую за «мной» на расстоянии нескольких метров.
При взгляде на эту тварь в животе вдруг похолодело, сердце заколотилось почти у горла, и заныли ребра, как будто я мчался вместе с тем, похожим на меня.
Чем быстрее он бежал, с ужасом оглядываясь через плечо, тем сильнее ранился о кристаллы, и тем больше крови-дыма втекало в черного призрака, скользящего следом.
«От себя не убежишь» – неожиданно пришло мне в голову, и картина тут же погасла. Ячейку затянуло туманом. Вукодлак щелкнул пальцами, гася «окно».
Некоторое время я сидел в отупении, потом спросил тихо:
– Кто это был?
– Не знаю, – отозвался маг невозмутимо. – Но ты можешь узнать, если поможешь мне дойти туда.
– Почему бы тебе не отправиться самостоятельно?
– Потому что один я не дойду. – Он злобно оскалился, не хуже своих мохнатых слуг, и зыркнул на меня раздраженно. – Ангел видит проходы в другие миры, я дам магию, а ты… Личинка хаотической твари в твоей спине укажет дорогу. Она чувствует свой дом и будет стремиться туда.

Я убеждал себя, что согласился на это безумное путешествие исключительно из эгоистичных побуждений. Так, по крайней мере, хоть совесть была чиста. Если картина, которую я видел – будущее, то оно мне не понравилось. Бегать по колючим зарослям от призрака, питаемого собственной кровью, не то занятие, коему я хотел бы посвятить остаток дней.
Пора подвести итог. Атэру нет до нас дела. Молодой Буллфер оказался наглой, высокомерной скотиной. Энджи предвещает конец моего родного будущего. Тварь под шкурой мешает колдовать, и мы безудержно погружаемся в прошлое. Мне оставалось только одно – принять предложение. Отправиться в Хаос и развлечься там на полную катушку. Оправдать хоть как-то собственное существование. Возвыситься над всем миром, узнать его сокровенные тайны, помочь аватаре моего бывшего Хозяина осознать себя. И понять, в конце концов, какого Дьявола нас занесло во вчерашний день?!
С помощью своих звериных слуг маг поднялся, пробормотал что-то невразумительное, и в стене перед нами открылся ход. Узкий длинный коридор, полого уходящий во тьму.
– Дорога, ведущая вниз, приводит наверх? – скептически поинтересовался я.
– Хаос не вверху, – презрительно отозвался вукодлак, цепляясь за шеи калибанов. – И не внизу, как думают некоторые невежды. Он повсюду. Там. Или там, – он, по очереди, ткнул длинным когтем сначала в сторону одной стены, потом в противоположную. – Не имеет значения. Главное чувствовать, куда идти.
Я оглянулся на ангела, чтобы посмотреть, как тот реагирует на нахальное заявление полукровки. Но Энджи, по-прежнему, сидел неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрел прямо перед собой. Лицо его было пустым.
– Эй, приятель, – я подошел к нему, пощелкал пальцами перед носом, тряхнул за плечо. – Очнись.
Он заморгал, приходя в себя, посмотрел на меня и сказал:
– Все хорошо. Просто я…
– Да, уже понял, ты задействовал внутренние резервы, – кивнул я. – Идем. Идем хоть куда-нибудь.


Глава 3,
в которой меня и ангела депортируют в ад

В узком коридоре едва могли разойтись три человека или два не слишком крупных демона. Было холодно. Дыхание смерзалось в легкие облака пара. На черных гладко отполированных стенах поблескивали кристаллы инея.
Мы шли в пятне света, которое на три метра освещало все вокруг. Вукодлак наколдовал его несколько минут назад, и на мой вопрос, как ему удалось накопить столько магической мощи, чтобы тратить ее столь бездумно, злобно нечленораздельно рыкнул и вновь вступил в дискуссию со своим кером. Судя по брюзгливым репликам мага, его невидимый собеседник протестовал против похода в Хаос. И я был полностью солидарен с галлюцинацией нашего попутчика.
Калибаны, бережно поддерживая повелителя, чутко принюхивались, прислушивались и время от времени обменивались тихими репликами на зверином языке. Ангел бесшумно шел рядом со мной. Молчал, внимательно поглядывая по сторонам.
Коридор казался бесконечным. Слой инея на стенах стал толще, и складывался в удивительные узоры, как будто кто-то шел впереди, выводя, сначала неуверенно, потом все более и более мастерски, сложные бессмысленно-красивые иероглифы колханского языка, цветы, резные листья, птиц, морды сказочных зверей.
Я невольно протянул руку, чтобы коснуться витого снежного рога оленя, выглядывающего из стены, но Энджи стукнул меня по запястью и сказал резко:
– Не трогай.
– Почему это?
Ангел вытащил меч из ножен и слегка коснулся им стены. Клинок тотчас помутнел, до середины покрывшись инеем. Вукодлак обернулся с гнусным смешком:
– Хочешь оказаться следующим экспонатом в коллекции? – Он указал на бесформенную фигуру, выступающую из белого слоя. Я разглядел человеческое лицо, шею, плечо, руку со скрюченными пальцами. Остальное тонуло в снегу.
– Твоя работа? – спросил я мага.
Тот хрипло рассмеялся:
– Нет, я не настолько сошел с ума. – Потом помолчал и добавил задумчиво. – Хотя, может, моя. Не помню…
Повеяло холодом. Морозный ветер из глубины коридора, взъерошив волосы, швырнул в лицо мелкую ледяную крупу.
– Стойте, – приказал Энджи. Все еще держа меч, он рассматривал стену, на которой застыл «рисунок» ледяной воздушной арки. – Нам туда.
– Откуда ты знаешь? – Не то чтобы я сомневался в партнере, но уточнить стоило.
– Чувствую. Здесь легкое дрожание.
– Он видит выходы в другие пространства, – снова пояснил полукровка и что-то бормотнул слугам. Те заворчали, вздыбив шерсть на загривках, с опаской уставились на стену.
Не обращая на них внимания, Энджи поднял балтус и стукнул по камню в центре арки. Я ожидал, что лезвие со звоном отскочит от скалы, но оно неожиданно погрузилось по самую рукоять. По обледеневшим глыбам прошла волна.
– Идем, – велел мой светлый друг и шагнул прямо в лед.
Я не успел даже выругаться, как его тело втянуло, остался лишь легкий морозный контур человека с мечом.
– Вперед! – приказал колдун. Звери переминались с лапы на лапу, искоса поглядывали на хозяина, но не решались. Маг злобно рыкнул, впиваясь когтями в загривки калибанов, и те, поскуливая, мелкими шажками двинулись к арке. Все трое прикоснулись ко льду и исчезли вслед за ангелом.
Я остался один. Хорошо хоть колдун свет с собой не забрал, а то мог бы оставить в темноте, шутки ради. Несколько раз громко вдохнув и выдохнув я постарался заглушить недостойную робость перед прохождением сквозь стену. Хотя Энджи, конечно, стоило постараться и открыть ворота, а не заставлять меня ломиться прямо через камень.
Поправив мечи, висящие на поясе, я совсем, было, собрался шагнуть вслед за остальными, как вдруг заметил неподалеку движение. Белая снежная тень отделилась от белой стены, со звуком похожим на хруст, с каким ломается тонкая корочка льда. Тут же послышался еще один такой хруст, и еще. Вместо того, чтобы броситься бежать, я стоял, точно болван, и глядел, как коридор наполняется призрачными фигурами.
Они плыли ко мне – полупрозрачные, легкие, похожие на снежные узоры на окне, все ближе и ближе, пока не остановились на границе магического светового круга. Если бы я мог колдовать, то швырнул бы в них огнем и растопил, но сейчас оставалось только смотреть.
Напрягая зрение, я с трудом разглядел фигуру, стоящую впереди. Это была женщина с волосами, струящимися до пола и закрывающими ее всю с головы до ног. Застывшее, красивое лицо словно выглядывало из сугроба. Она качнулась вперед и произнесла, не открывая рта: «Где выход?» Тихий шелестящий голос прозвучал у меня в голове.
– У меня за спиной, – произнес я, прежде, чем успел подумать, стоит ли это говорить. – Кто вы?
Ответить она не успела. Стена под аркой задрожала, и с той стороны в коридор выпрыгнул Энджи. Лицо его было суровым и мрачным, клинок в руке сиял.
– Гэл, сколько можно ждать?!
– Да тут… – Я оглянулся на белых призраков. Но коридор оказался пуст.
Вообще-то, оправдываться – не в моих правилах. Но сейчас, сам не знаю почему, я начал бормотать:
– Понимаешь, только что здесь была толпа теней. Они спустились со стен и…
Энджи с сомнением вздернул брови, поднял повыше светящийся меч, оглянулся по сторонам и, естественно, никого не увидел. Посмотрел на меня с легким сомнением в голубых глазах и велел:
– Шагай.
– Слушай, я действительно видел!
– Я не спорю. – Он крепко взял меня за плечо и потащил к арке. В последний миг перед переходом я, оглянувшись, увидел, как белоснежная фигура отделилась от стены и бросилась вперед, вытянув полупрозрачные руки...
Потом были несколько мгновений тишины. Уши аж заложило от нее, сердце замерло, остановилось дыхание… И сразу же в глаза мне брызнул яркий свет, лицо обдало холодным ветром. Послышался отдаленный ровный гул, и я понял, что стою посреди белой пустыни по колено в снегу.
Кое-где торчали ледяные глыбы, сверкающие на солнце. Я оглянулся, чтобы посмотреть, откуда мы вышли, и увидел высокую арку, сложенную из отполированного прозрачного льда. За ней тянулся тот же зимний пустынный пейзаж.
Энджи убрал меч в ножны и, пронаблюдав за его манипуляциями, я спросил сердито:
– Ты, вроде, не мог колдовать? А магическую поддержку, если я не ослышался, обещал полукровка. Где он, кстати?
Ангел лишь пожал плечом в ответ, указывая на широкую тройную полосу следов, уходящую вперед.
– Значит, решил не дожидаться. А я-то думал, ему позарез нужна наша помощь.
– Идем, Гэл. Здесь холодно.
– Это я тоже заметил.
Человек на моем месте уже давно замерз бы насмерть. Но у демонов, к счастью, достаточно толстая шкура и густая шерсть. Впрочем, Энджи тоже не выглядел умирающим – контур его тела светился едва заметным золотистым сиянием, значит, ангел чувствовал себя хорошо.
Спустя минут десять, мы догнали вукодлака. Его четвероногие носильщики, громко сопя, брели по снегу и послушно тащили господина, негромко бурчащего приказания или комментарии по поводу всего происходящего.
– Спасибо, что подождал, – сказал я, мило улыбаясь.
Он оглянулся со злобной гримасой и заворчал, как собака, у которой отняли кость.
– Я не намерен ждать, пока ты удовлетворишь свое пустое любопытство!
– Это не пустое любопытство! – огрызнулся я в ответ. – Я видел тени… призраки… они двигались. Искали выход.
– Выход? – переспросил Энджи заинтересованно.
– В каждом мире, – заговорил маг на удивление нормальным голосом без обычного высокомерного хеканья и хмыканья, – у существ есть свои представления о жизни после смерти. Наказывая себя за мнимые или подлинные грехи, они придумывают свой ад сами. Такова человеческая суть. Тени в коридоре попали в собственный маленький ад, где будут пребывать до тех пор, пока не найдут сил выбраться из него. Они хотят быть наказанными. Хотя у них есть шанс освободиться, они не пользуются им. Им нравится страдать. А ты не творец их мира, чтобы даровать освобождение, – закончил он неожиданно зло и отвернулся.
Я вопросительно посмотрел на Энджи, шагающего рядом. Тот лишь пожал плечами, никак не выказав сомнения в правдивости слов попутчика. Мне, впрочем, тоже безразлично, кто такие вмерзшие в стены бесконечного коридора. Хотя та женщина была очень красивой. Не знаю, как остальных, но ее я, пожалуй, освободил бы…
Калибаны внезапно остановились и одновременно зарычали, прижимая уши. Маг, отпустив шею одного, поднял руку, призывая к тишине. Зверь, неожиданно оказавшийся на свободе, стал пятиться и остановился лишь когда натолкнулся на ангела.
– Что там? – негромко спросил Энджи, пристально вглядываясь вперед.
– Там смерть! – неожиданно отозвался калибан, жмущийся к его ногам.
– Иди сюда! – Прикрикнул полукровка. – Хватит болтать!
– Я чую… она приближается, – в голосе зверя послышались испуганные визгливые интонации. – Очень быстро.
– Иди – сюда. – Медленно, раздельно повторил маг, и слуга покорно пополз к нему, прижимаясь брюхом к сугробам.
– А нельзя ли поподробнее, – попросил я, оглядываясь. – Кто приближается и откуда?
– Я вижу, – сказал Энджи, приставив ладонь козырьком ко лбу. – Вон там…
Теперь и я разглядел. С огромной скоростью к нам неслось снежное облако.
– Это что, буран?
– Нет. Колесница.
Звери дружно взвыли, но вукодлак грозно рыкнул, и они замолчали, вжавшись в снег. Маг с трудом выпрямился. В его руках, висящих вдоль тела, загорелся язык пламени. Я вытащил меч, ангел сделал то же самое.
К нам, действительно, мчалась колесница, похоже, целиком вырезанная из глыбы агата. Ее тянул такой же смолисто-черный ягуар. Зверь скалился и стремительными прыжками двигался вперед. В повозке стояла женщина в развевающихся черных одеждах, и скульптор явно был в ударе, создавая ее. Сильные порывы ветра почти обнажали идеальное тело. Равнодушное лицо с прозрачно-серыми глазами было неподвижно. Зато ярко-рыжие волосы летели за ее спиной, словно шлейф, и казались бесконечными, сливаясь с облаком метели, кружащей вокруг.
Подъехав, незнакомка натянула поводья. Волосы взметнулись в последний раз и тяжелым пламенем накрыли повозку с ягуаром, выдыхающим клубы пара. Женщина осталась стоять посреди неподвижной снежной равнины.
– Вы пришли из запретного места, – произнесла она. Может быть, кто-нибудь чересчур романтичный назвал бы ее голос звенящим как хрустальный колокольчик, мне же он показался пронзительным, режущим слух. – Оно закрыто и проклято.
– Кажется, мы нарушили какое-то местное табу, – шепнул я ангелу. Тот кивнул едва заметно, пристально глядя на ледяную красавицу, и возразил:
– Мы не задержимся здесь. Никого не побеспокоим.
Но она как будто не слышала.
– Уходите!
– Почему место, откуда мы пришли, проклято? Кто его проклял?
Женщина высвободила обнаженную руку из черных одежд, окутывающих ее тело, и указала на подозрительно молчаливого мага:
– Он!
Полукровка посмотрел на меня и нагло ухмыльнулся:
– Да, припоминаю. Действительно я. Надо было пополнять энергию. А, как ты знаешь, демоны и боги могут получать ее лишь через страдания и смерть.
До меня, наконец, дошло, кого мне напоминает эта огненноволосая богиня.
– Значит, призраки в том коридоре… ты сам запер их там?!
– Именно так. – Колдун поднял руку, в которой загорелось яркое пламя, и произнес грозно. – Если ты, Фелия, не хочешь присоединиться к сестре, уйди с дороги. Сейчас мне не нужна твоя смерть.
Женщина издала звук, напоминающий стон, и исчезла. Рассыпалась, разметалась снежным облаком.
– Идем! – Вукодлак стряхнул огонь с пальцев, и тот упал на лед, прожигая глубокую дыру. – Я не намерен торчать здесь вечно!
– Как ты заманил их в тот коридор? – спросил я тихо.
– Не помню. – Со злостью ответил он.
– Почему тогда говорил про ад? Что они сами его выдумали?
– Я оставил для них выход. Они не уходят. Значит, хотят продолжать страдать дальше.
Энджи ничего не сказал, но на его лице появилось выражение безграничного презрения и брезгливости. Обычно оно переводилось как: «Ну и мразь ты, приятель».
– Выговори вслух, что думаешь, – посоветовал я. – Станет легче.
– Бессмысленно, – произнес ангел и замолчал надолго.
Мы шли по ледяным мостам, перекинутым над застывшими реками. Пробирались через снежные наносы. Брели по замерзшим туннелям... Здесь было удивительно красиво. Все сверкало, искрилось, переливалось. Архитектурным конструкциям, созданным холодом из воды, мог бы позавидовать любой зодчий. Хрустальные дворцы и лабиринты, многоэтажные арки и лестницы, колонны, галереи… И никого живого вокруг. Прекрасная, мертвая земля. Лишь однажды вдалеке еще раз пронеслась колесница, запряженная черным зверем. Но к нам не приблизилась.
– Надо отдохнуть, – сказал колдун.
Ангел молча кивнул. Я тоже не возражал против небольшой передышки. Остановиться решили в пещере, в толще ледяной скалы.
Голубоватый свет струился сквозь прозрачный потолок, на полу лежал тонкий слой соломы.
– Похоже, здесь уже кто-то был до нас, – заметил я, рассматривая черный след от костра на полу.
– Да, – полудемон с помощью слуг уселся. – Был. Я.
Он помолчал немного и заявил неожиданно, глянув на ангела.
– Ты зря считаешь, что я излишне жесток. Когда прижмет по-настоящему, начнешь черпать магию из любых доступных мест. Не думая о разрушении. Тебе это знакомо.
– Я, в отличие от тебя, разрушаю себя, а не других, – ответил Энджи сквозь зубы.
– Это неразумно и…
– Неразумно оправдываться сейчас. – Резко, в несвойственной ему манере перебил ангел.
– Я не оправдываюсь перед тобой!
– Не лги. В тебе гораздо больше человеческого, чем ты хочешь признать. И ад ты себе придумал, как человек. Только он не после смерти. А сейчас. Здесь. Ты загнал себя туда, чтобы мучаться от чувства постоянной вины, и освободиться можешь только сам. Как ты правильно заметил, мы не творцы, чтобы освобождать тебя.


Глава 4
Секрет быть богом

Эмил видел – кер сидит на прежнем месте, за левым плечом, царапая когтями камень. Дремлет, по-птичьи засунув голову под крыло, и, как никогда, похож на мерзкого, дряхлого грифа.
Болто спал, свернувшись клубком, но уши его чутко подрагивали, ловя каждый звук. Мьют, громко сопя, вылизывал шерсть на боку. Очень следил за своей внешностью. Эти двое уже из шестого поколения. Самые первые были злобными, тупыми, трусливыми и в два раза мельче. Но материал оказался великолепным.
Свет погас, лишь тонкий бледный лучик просачивался сквозь лед и медленно полз по полу, подбираясь к ногам. Колдун сидел неподвижно, глядя в темноту. Удивительно, шрам почти не болел. Ныл тупо, но думать это не мешало. Видимо, сказывалось целительное присутствие ангела.
Бывали дни, когда боль доводила Эмила до бешенства, до безумия. Тогда он просто не сознавал, что делает. В памяти оставалась широкая черная полоса. И с каждым веком она становилась все шире.
Полудемон помнил очень мало из прошедших шести тысячелетий. Только основное. Он предал отца, который научил его всему, дал свободу и могущество. Теперь он должен все исправить. Остальные воспоминания были лишними, держать их в сердце и голове не было ни сил, ни желания.
Иногда, в периоды особенно яркого безумия, колдуну начинало казаться, что он, действительно, один их Древних. Бессмертное высшее существо, живущее на земле. Однажды, когда он в беспамятстве лежал на песке, стены пещеры приближались и отдалялись, а потолок почти падал на голову, в больном сознании вспыхнула интересная идея: «Мир – не сновидение неведомого божества, которое грезит и видит ангелов, демонов, людей… Мир – это постоянная боль, он возникает из страдания. Поэтому он так глупо жесток. Шесть тысяч лет я излучаю мощные волны страдания, которые искажают это пространство. Я сам создаю эту реальность. Я – древнее божество, вдохновленное собственной мукой на строительство нового света…»
Поврежденное воображение рисовало невероятные картины величия и мощи, а потом приполз Болто, держа в зубах чашку с водой. Казалось, жидкость испаряется еще до того, как касается языка, однако Эмил сумел сделать несколько глотков… Сумасшедшие фантазии погасли. Но основная мысль осталась. «Я никогда не умру». Это успокаивало, потому что однажды полудемон понял – он боится смерти. Опасается, что будет блуждать где-то в темноте и пустоте, вспоминая каждый прожитый день… Никогда не умрет и будет постоянно испытывать боль от раны, нанесенной Рубином. Пока не придет кто-нибудь и не уничтожит его, чтобы самому творить эту реальность. Может быть, менее жестокую…
Мьют опустил лапу, которую тщательно вылизывал, заглянул в лицо хозяина умными раскосыми очами. Сочувственно заскулил, ткнулся холодным носом в руку. Эмил машинально погладил его по голове.
Кер закопошился и едва не свалился на пол. Но удержался, заскрипев мощными когтями по камням. Вытянул шею, пробормотал расслабленным старческим голосом:
– Где я?
– Там же, где и я, – равнодушно отозвался колдун.
– А где эти двое? – Падальщик захлопал слепыми круглыми глазами, тревожно оглядываясь.
– Ушли. Еще вчера. Ты все проспал, Хорхеус. Как всегда.
Конечно, никуда оборотень с ангелом уйти не могли и сейчас спали неподалеку, но соврать слепому и глухому падальщику было приятно.
– Как же… как же, – закудахтал кер и стал похож на гигантскую, ощипанную курицу. – Я же хотел у них спросить…
– Спроси у меня, – предложил Эмил, удивляясь собственному великодушию.
– Ничего я у тебя не буду! – Хорхеус взмахнул крыльями, с трудом удерживая равновесие. – Ты сошел с ума. Считаешь себя Древним. Я-то знаю! Я слышу, о чем ты бормочешь все время. Не мог умереть нормально. Как все! Сколько мне еще ждать?!
Болто поднял голову и тихо зарычал. Он не видел кера, но ощущал что-то подозрительное. Послушал минуту, потом зевнул и положил морду на вытянутые лапы.
– Я не умру, придется тебе смириться с этим.
– Все умирают. – Кер успокоился, наконец, снова нахохлился. – Рано или поздно. Я подожду.
– Жди. Мне все равно.
Эмил улыбнулся, прислушиваясь к затихающему ворчанию старого стервятника. Глубоко вздохнул, не чувствуя боли. Какое же это наслаждение – не чувствовать. Когда-нибудь он придет – долгожданный покой. Не смерть, просто покой. Без воспоминаний. Без чувства вины. Без провалов в беспамятство...
Ангел, по-прежнему, крепко спал, а вот оборотень сидел, прислонившись спиной к скале.
– Долго нам еще идти? – спросил он негромко. – И куда?
– Узнай у своей подружки из Хаоса, которая сидит у тебя в спине. А? Что она говорит?
Гэл помолчал немного, прислушиваясь к себе.
– Молчит.
– Значит, будем идти до тех пор, пока она не почувствует приближение родного пространства. – Эмил потянулся. Ему было хорошо от того, что теперь есть с кем поговорить. Тысячелетние беседы с собственным кером давно начали раздражать. Оборотень прищурился:
– Все же скажи, как ты добился такого могущества?
– Убивал в себе человека. Так же, как ты убиваешь в себе демона, а Энджи – ангела. Я думал об этом каждый день, пока огонь Рубина жег меня. Знаешь, кто мы такие? Те самые древние боги, Хозяева этой земли. Мы стали выше нелепых предрассудков: ангелы – добро, демоны – зло. Ты узнал, что такое сострадание, привязанность, чувство долга, преданность и боль. Энджи узнал отчаяние, сожаление, предательство, ненависть, равнодушие. Разве ваши замкнутые мирки подарили бы вам эти знания? Разве ты не чувствуешь, что изменился?
Эмил видел, что Гэл задумался. Странно было смотреть на его лицо: на первый взгляд туповатая физиономия низшего – низкий лоб, широкий нос с раздувающимися ноздрями, большой рот… и неожиданно умные, проницательные, насмешливые глаза…
– Ты прав. В чем-то прав. Мы здорово меняем друг друга.
Ангел пошевелился, сел и произнес слегка невнятным после сна голосом:
– Можно идти дальше.
– Ну да, уже бежим. Проснись сначала.
Эмил усмехнулся. Забота оборотня больше была похожа на брюзжание. Болто потянулся и протяжно зевнул. Мьют с сожалением осмотрел недомытый бок, но поднялся, выражая готовность двигаться дальше. За ним встали и остальные.
Всю ночь мела поземка. Вчерашние следы засыпало. Колдун исподлобья взглянул на спутников. Светлый зябко передернул плечами, прищурился на солнце, зачерпнул горсть снега и протер им лицо. Оборотень громко высморкался, передвинул мечи на поясе и на этом его утренний туалет закончился. Волки помалкивали, помня, что лишняя болтовня раздражает господина, поэтому только переглядывались изредка, шутливо скаля зубы. Но потом не выдержали – бросились носиться друг за другом и валяться в снегу. При всей сообразительности, они вели себя, как дети – наивные, доверчивые и непосредственные.
Эмил тоже осклабился. Сегодня Гэл пошел впереди – запомнил совет прислушаться к желаниям гриэльской личинки, которая может подсказать дорогу. Снег похрустывал под ногами ангела, и это раздражало колдуна, за спиной которого шел светлый. Полудемон сам не понимал, почему так злится, когда слышит голос Энджи с легким, почти незаметным колханским акцентом, появляющимся в речи светлого, когда тот начинает нервничать. Бесило колдуна также упорство странного компаньона оборотня, несокрушимое мнение по любому поводу, пронизывающий взгляд…
Иногда глухое раздражение на несколько секунд превращалось в едкую ненависть.
«За что я его ненавижу? За то, что через несколько тысяч лет Буллфер найдет в нем друга, а я попытаюсь доказать, что лучше и потеряю в этом соперничестве все? А светлый даже догадываться не будет о своем выигрыше. Да и выиграл ли он?.. – Со злорадным удовольствием Эмил смотрел на бледное лицо ангела, на круги вокруг его глаз, на морщины, внезапно ложащиеся у губ. – Он устает сильнее меня. Ему тяжелее. Его присутствие исцеляет меня, а мое – приносит ему боль».
Оборотень неожиданно остановился, почесал спину и сказал задумчиво:
– Похоже, нам направо. Между тех льдин. Она вроде как хочет повернуть туда. – И пояснил. – Тварь у меня под шкурой.
Колдун кивнул, его собственные расчеты совпадали с этим предчувствием. Энджи сделал несколько шагов в указанном направлении, вытянул руку, словно ощупывая пустоту перед собой.
– Да, выход где-то неподалеку.
–– Я не вижу ни арки, ни двери. – Оборотень подошел к спутнику, по колено проваливаясь в снег.
– А ты думал, для тебя везде понаставят красных ворот? – скептически поинтересовался колдун. – Ту, в подземелье, возвел я. Остальные пути неведомы.
Болто, равнодушно помахивающий хвостом, вдруг громко принюхался. Шерсть на его загривке встала дыбом. Он вывернулся из-под руки господина, прыгнул в сторону, едва не сбив Энджи с ног, и принялся яростно рыть снег.
– Что там еще? – недовольно спросил Эмил, с помощью Мьюта подходя ближе. – Нашел время для ловли крыс.
– Это не крыса, – странным голосом произнес ангел, отступая.
– Это Пуна… – хрипло сказал Болто.
На снегу вытянулось замерзшее тело волчицы. Оскаленная пасть, стеклянные глаза, сведенные судорогой лапы.
– Ты говорил, она уже в обильных землях. – Мьют обиженно, удивленно и озадаченно посмотрел на колдуна. – А она здесь.
В их маленьких мозгах шла непосильная работа. Волки пытались понять и не понимали.
Гэл громко насмешливо фыркнул:
– Вот тебе и поля, куда попадают самые умные.
Ангел безучастно смотрел вдаль и лепил снежок. Как всегда, уже сделал для себя вывод.
– Кто ее убил? – прорычал Болто, и шерсть на его загривке поднялась дыбом.
Эмил разозлился, но знал, что показывать этого пока нельзя, поэтому ответил спокойно:
– Холод и ветер. Она была слишком слабой.
– Она была сильной! – рыкнул волк. – Очень сильной! Она сказала, будет ждать меня!
– Хватит! – рявкнул колдун, теряя терпение. – Замолчите оба! Пуна не добралась до обильных земель, но туда ушел ее дух. И если вы не хотите замерзнуть здесь рядом с ней, то пойдете со мной!
Мьют шумно вздохнул и опустил голову в знак повиновения. Болто продолжал скалиться.
– Я не пойду! – прорычал он. На его морде появилось отчаянное выражение. – Я никуда не пойду!
Эмил сжал руку в кулак, чувствуя, как пальцы начинает покалывать от сжатого в них заклинания.
– Пойдешь.
– Слушай, парень, – вмешался оборотень, с неожиданной симпатией глядя на волка. – Ты закоченеешь. И еды здесь нет.
– Пуна сказала, будет ждать меня. – С глупым упрямством ребенка повторил Болто. – Я пришел. Я останусь. С ней. Если ее дух в обильных землях, мой тоже будет там. Скоро.
– Пусть остается!! – заорал Эмил. – Пусть сдохнет здесь! Идемте! Идемте, я сказал!!
Ангел размахнулся и швырнул снежок. Тот полетел, словно выпущенный из пращи и вдребезги разбился о ледяную глыбу. Гэл покачал головой в ответ на какие-то свои мысли и попытался еще раз:
– Слушай, она бы не хотела, чтобы ты погиб здесь.
Болто сел рядом с трупом волчицы, поднял голову и завыл тонко и протяжно.
Эмил толкнул Мьюта, и тот поплелся вперед, все время оглядываясь через плечо. Похоронный плач его брата летел над снежной пустыней.
– У твоих волков больше сердца, чем у тебя, – произнес над ухом дребезжащий голос кера. Давно не появлялся. Эмил уже надеялся, что тот сдох в ледяной пещере. Но нет, вот, опять ковыляет рядом, как привидение, не проваливаясь в снег.
– Пошел вон. – Привычно отозвался колдун.
– Ты врешь, ты все время врешь, – продолжал квохтать вестник смерти. – Нет никаких земель. Ни до, ни после! И волки тебе нужны только для того, чтобы таскать на себе твое немощное, дряхлое тело.
– Ты сегодня разговорчив. Чересчур.
Мьют не поднимал головы и не обращал внимания на то, что господин разговаривает сам с собой. Привык.
– Сколько раз ты пытался пробиться в Хаос? Пять? Десять? Двадцать? И каждый раз возвращался обратно ни с чем!
– В этот раз не вернусь.
– Зачем тебе нужно туда? Что ты там забыл?!
– Я должен помочь Буллферу до Великой битвы. Я должен показать ему.
Хорхеус захихикал, приплясывая на месте.
– Поможешь. Поможешь! Уже видели, как ты ему помог!
– Заткнись!
– Хочешь подсказать, как уничтожить всех ангелов? Чтобы они не победили? Отомстить всем светлым? Ну да, ты же их ненавидишь! Мечтаешь, чтобы он стал единственным великим правителем всей земли и всего Дна? Ну, давай рассказывай. Рассказывай!
– Заткнись! Замолчи!! – Полудемон закричал так, что шрам на груди полоснуло болью. Глотнул ледяного воздуха и, закашлявшись, повис на шее Мьюта. Волк с беспокойством обнюхал его лицо, лизнул горячим языком.
– Что? Разногласия с галлюцинацией? – спросил приближающийся оборотень. – Видно, она тебя порядком допекла, раз ты так разорался.
– Где ангел? – хрипло спросил Эмил, вытирая рот.
– Идет следом… Похоже, Болто, действительно, нравилась Пуна. Хорошо ты над ними поработал. Почти очеловечил.
– Да. Хорошо.
Мьют дождался пока Гэл отойдет, и шепнул тихо:
– Учитель, обильные земли, правда, есть?
– Правда.
Ангел прошел, даже не взглянув на колдуна, как мимо пустого места. Но грудь Эмила тут же перестала болеть. Доля всех целителей – лечить, даже не осознавая этого. Отдавать свою силу любому страждущему, даже если ее почти не осталось. Энджи остановился возле невидимого выхода в другой мир. С его пальцев слетело золотое облачко, очерчивая узкий прямоугольник выхода.
Колдун шагнул в арку первым, и чуть не задохнулся от свежего, пряного запаха ранней осени. Он стоял на опушке дубового леса по колено в густой траве. Ветер шелестел в листве, вдалеке каркал ворон. Мьют взвизгнул от восторга.
– Мы пришли? Мы тут? В обильных землях? Учитель, я сбегаю за Болто? Он рядом. Недалеко! Он хотел увидеть!
– Нет! – резко перебил его Эмил. – Мы еще не пришли. И ты не пойдешь за Болто. Он ослушался меня, и теперь будет наслаждаться плодами своего неповиновения в одиночестве.
Волк заскулил, переступил с лапы на лапу, но спорить не посмел. Этот был послушнее, чем брат, но, к сожалению, боязливее, и Эмил в очередной раз с раздражением подумал, что невозможно добиться совершенства ни в чем.
Ангел с оборотнем появились через мгновение. Смена картины потрясла их. Вместо льда и мороза – величественные деревья, заслоняющие небо. Теплый ветер, запах грибов и травы. Гэл обернулся, разглядывая три старых каменных столба, изъеденных серым лишайником – два вкопанных в землю, третий – лежащий сверху перекладиной.
– Живописное местечко, – заметил он, кивнув на ворота. – Эти тоже ты поставил?
– Нет. Жители некоторых миров сами чувствуют выходы. И иногда отмечают их. Потом ищут рядом силу, тайные знания. Или защищают свое жилище от вторжения с той стороны.
В этот миг, словно подтверждая его слова, мимо уха Эмила просвистела стрела и вонзилась между плит, хищно подрагивая. Колдун вскинул руку, окружая спутников магическим щитом. Энджи с Гэлом выхватили мечи, Мьют зарычал, и в его голосе послышались панические нотки. Без Болто он трусил еще сильнее.
Следующая стрела ударилась о невидимую преграду и рассыпалась в пыль.
– А этим ты чем насолил? – саркастически осведомился демон.
– Этим – ничем.
Больше невидимые недоброжелатели никак себя не проявили.
– Идем, – велел Эмил. – Я буду держать «щит» над всеми. На всякий случай.
Оборотень выдернул стрелу, застрявшую между камней, почесал наконечником спину и махнул в сторону самого толстого дерева, стоящего на опушке:
– Туда.
Между зеленых дубов стояли мощные кряжистые вязы. В их кронах виднелись яркие пятна желтых листьев. Трава клонилась к земле, в ней не чувствовалось летней влажной свежести. Не щебетали лесные птицы, лишь несколько сорок с раздражающе громким стрекотом вылетели из кустов орешника.
Энджи, прищурившись, несколько мгновений смотрел в их сторону, а потом молча отвернулся. Зато Гэл удивленно засвистел и пошел быстрее. Над полегшей травой возвышался гладкий белый камень. Эмил неожиданно представил, каким теплым тот становился, нагретый ярким солнцем. Булыжник был исписан корявыми знаками защиты от темной магии. В центре его стоял кувшин, грубо вылепленный из красной глины, на широком листе лежал кусок свежего, еще кровоточащего мяса, несколько полосок вяленого, краюха хлеба и горсть красных ягод шиповника.
– Это как понимать? – весело спросил оборотень, постучав стрелой по крынке.
– Подношение, – нехотя объяснил Эмил. – Хотят умилостивить грозных богов. Нас, то есть.
– А это…? – ангел обошел камень, рассматривая новую находку.
У жертвенника стоял колчан, расписанный синей краской. Оперение стрел, выглядывающих из него, тоже было синим. Рядом на траве лежал составной лук. Поодаль – суковатая дубина и длинный нож с деревянной рукоятью.
– Готовы предложить свое оружие и самих себя для службы богам, – предположил Гэл, и добавил со смешком. – Нам, то есть.
– Да. Примерно так, – отозвался Эмил. – Можешь взять что-нибудь.
– Мне своего хлама хватает. – Оборотень похлопал по ножнам с балтусом, повертел между пальцев стрелу и сказал задумчиво. – А эту, пожалуй, оставлю. Будет вместо спиночески.
Мьют шумно принюхивался к угощению, облизывался и умильно поглядывал на учителя.
– Ешь, – разрешил колдун. – Можно.
Он выпустил волка и сел на траву. Зверь схватил кусок сырого мяса, покосился на Гэла, вполне справедливо считая его главным соперником и претендентом на добычу, отошел в сторону и, урча, принялся за еду.
– А ты уверен, что после этого подношения мы не… – Гэл выразительно провел себя наконечником стрелы по горлу.
– Не бойся. Еда не отравлена. Я уже был здесь.
– Ладно. – Демон взял кувшин, подозрительно принюхался к его содержимому, просветлел лицом, довольно хмыкнул и стал пить, проливая на себя через край темную, знакомо пахнущую жидкость.
Оторвался, перевел дыхание и сказал:
– Энджи, это пиво. И не плохое. Хочешь?
Ангел кивнул, беря кувшин.
В то время как оборотень жевал вяленое мясо, довольно поглядывая по сторонам, колдун сгреб несколько ягод. Сунул в рот, раскусил, не чувствуя вкуса.
– Хорошо здесь встречают гостей, – Гэл отломил кусок хлеба. – Я, конечно, могу прожить и без человеческой еды, но приятно почувствовать на зубах что-нибудь твердое и желательно сочное. Вот, например…
Он не договорил. Мьют доевший свой кусок, поднялся, облизываясь, и хотел вернуться к учителю. Сделал шаг, но лапы его подогнулись, и он рухнул на землю. Заскулил, забился, путаясь в траве, и затих.
– Что за…! – Гэл стремительно обернулся, услышав звяканье разбившейся крынки, и увидел, как Энджи медленно оседает на землю.
– Не отравлена, значит! – Он отшвырнул хлеб, который все еще сжимал в руке, схватился за меч, но вытащить его не смог. Споткнулся, упал на колени. Подняв стекленеющий взгляд на Эмила, попытался удержаться за камень. Но его когти только царапнули по белому боку песчаника. Демон упал и больше не двигался.
Ангел держался дольше всех, как ни странно. Он, лежа на земле, не мог ни шевелиться, ни говорить, но продолжал смотреть на колдуна. Без ненависти, обреченности или отчаяния. Без ужаса жертвы перед убийцей. Просто смотрел, и невозможно было оторваться от его пронизывающего взгляда. Когда Энджи закрыл, наконец, глаза, полудемон с облегчением перевел дыхание. Снял магический щит и стал ждать.
Через несколько минут из леса вышло существо в длинной одежде из тонко выделанных шкур. Лицо его закрывала маска, изображающая хищную звериную морду. На шее болтались амулеты. В руке, замотанной серой тряпкой, был суковатый посох.
Шаман подошел к Эмилу и низко поклонился. Тот небрежно кивнул в ответ:
– Я уже начал сомневаться, что твое зелье подействует. Ждать пришлось слишком долго.
Лесной житель снова поклонился. Потом медленно повернулся и издал долгий пронзительный крик. Из-за деревьев вышли восемь мужчин. Все одеты в одинаковые кожаные штаны, куртки с бахромой на рукавах, вооружены луками, на поясах – связки факелов. Их лица тоже были прикрыты масками зверей. Каждый второй держал легкие носилки, сплетенные из коры. Воины приблизились и, не дожидаясь приказа, подняли тела Мьюта, оборотня и ангела. Двое остановились рядом с Эмилом. Тот отметил, что их руки разрисованы синими ритуальными рисунками, в длинные волосы вплетены перья зимородка – значит, готовы к долгому путешествию.
Колдун поднялся, пересиливая тупую боль в пояснице, забрался на свои носилки и приказал:
– Вперед.
Шаман негромко запел монотонное заклинание и трижды ударил концом посоха по камню. Тот медленно отвалился в сторону, открывая черный провал в земле и ступени, ведущие в мир мертвых.
Эмила, подняв, понесли, мягко покачивая. Сначала он видел прозрачное осеннее небо, потом – скошенный земляной свод, с которого свисали длинные, мягкие корни. Затем над головой появились плотно подогнанные друг к другу каменные плиты с малопонятными изображениями, нанесенными все той же синей краской.
Идущий впереди шаман зажег факел. Густой запах горящей смолы поплыл в воздухе. Черные тени заметались по камням, и колдун закрыл глаза. Расслабился, погрузил себя в оцепенение, похожее на сон, в котором, слышал все происходящее, но уже не мог двигаться.
Спускались долго. Но Эмил не чувствовал времени. Ощущал только легкое покачивание носилок, слышал сиплое дыхание воинов из-под масок и унылое бормотание заклинателя. Один раз по его телу прокатилась жгучая волна, закрытые веки обожгло красным светом. Значит, миновали «Преддверье» – вход в нижний мир. И снова накатила темнота.
Потом движение прекратилось, носилки опустили на землю. Усилием воли полудемон заставил себя очнуться. Приподнялся. Голова еще кружилась, зрение мутилось, но он разглядел круглое подземелье, куда выходило девять дверей. Одна из них горела негаснущим, багровым пламенем, остальные восемь были деревянными, с тяжелыми петлями. Ручки в виде витых колец светились сапфировыми письменами. Все, как в прошлый раз.
Воины стояли неподвижно, свесив руки вдоль тела. Шаман подошел к колдуну, с поклоном протянул ритуальный кинжал. Тот поднялся, взял антам, надрезал кожу на руке и вымазал лезвие в крови. Странно было видеть, что она красная. Он отдал магическое оружие лесному ведуну, который бережно завернул клинок в тряпку и спрятал в одежде. Верит, наивный, что кровь Эмила обладает магическими свойствами. Хотя, может, и обладает. Теперь полудемон и сам не мог бы отрицать этого.
Шаман снова издал полузвериный крик. Воины, словно очнувшись, пошли к дверям, встали у стен между ними и замерли, мгновенно окостенев. Даже колдун не мог разглядеть, как их невидимые сущности отделились от тел. А заклинатель снова согнулся в поклоне на долгую секунду, выпрямился и удалился через огненный тоннель.
Полудемон заживил ранку на руке и откинулся на носилки, чувствуя, как сильно устал. Спина болела, передвигаться на двух ногах становилось все труднее. «Скоро начну бегать на четырех лапах, как мои волки, и утрачу членораздельную речь», – подумал он.
В тишине подземелья слышался тихий шелестящий шепот, доносящийся из-за закрытых дверей. Потом заскулил Мьют, заскреб лапами по полу, подполз к господину, ткнулся мокрым носом в руку, повизгивая от страха. На рычание у него пока не хватало сил.
– Все хорошо, – пробормотал Эмил, потрепав его за ухо, – не бойся.
Закашлял, просыпаясь, оборотень. Завозился, пытаясь подняться, злобно выругался.
– Тошнота, головокружение и слабость скоро пройдут, – сказал колдун. – Так же, как и темнота перед глазами.
– Твоя работа, гад?! Ты все знал! Энджи, жив?
– Да, – хрипло отозвался ангел.
– Ничего, ничего, – продолжал бухтеть Гэл, – сейчас очухаюсь и спущу с него шкуру. И плевать мне на магию!
Эмил усмехнулся, разглядывая спутника. Оборотень мотал головой, тер лицо обеими руками, сопел, пыхтел и кашлял. А когда прозрел, наконец, то забыл про обещанную месть, увидев, где находится.
Сел, держась за ноющий затылок, ангел и замер, заметив огненную дверь.
– Врата мертвых. Путь в нижний мир. – Пояснил Эмил, глядя на него. – Пройти через них могут лишь мертвые. Или – находящиеся в полном оцепенении, когда тело безжизненно, а дух витает далеко от него. Поэтому мне пришлось ввести вас и себя глубокий сон. Только так можно пройти, не сгорев.
– А это что за рожи? – Морщась от головной боли, Гэл кивнул на воинов.
– Стражи. Они принесли нас сюда.
– Тоже дохлые?
– Сейчас да. Это всего лишь пустая оболочка.
Оборотень встал, подошел к одному из воинов. Осмотрел со всех сторон, приподнял маску, но тут же поспешил опустить ее обратно.
– Да, похоже, они совершенно… мертвы. Только я не понимаю, зачем им помогать тебе?
– Не мне. Шаману из верхнего мира. За особую плату.
– И стрелял тоже кто-то из твоих сообщников?
– Да. Хотели убедиться, что это, действительно, я.
– Заранее ты, конечно, не додумался предупредить нас об этих фокусах? – язвительно поинтересовался Гэл.
– А ты бы мне поверил? Я не заметил особого доверия к своей персоне.
Оборотень воздержался от комментария, лишь поискал взглядом ангела. Тот уже пришел в себя, и теперь стоял у одной из дверей, рассматривая ее.
– Синий, – сказал он задумчиво, – цвет покоя и забвения. Куда нам дальше?
Гэл выразительно посмотрел на Эмила:
– Вроде ты уже был здесь? Может, покажешь сам, куда идти? Для разнообразия.
– В прошлый раз это был третий проход от Врат, – скучающим тоном произнес колдун, рассматривая когти на руках. – Но я бы на твоем месте…
Демон, не дослушав, пожал плечами и дернул указанную дверь за кольцо. Шагнул вперед, и едва успел ухватиться за косяк. С той стороны, из черной бездны, вылетел длинный язык племени, хлестнул незадачливого оборотня по лицу, оставив глубокий, дымящийся ожег, и, словно живая змея, обвился вокруг шеи. Мьют завыл от ужаса. Ангел, бросившись к приятелю, выхватил меч и одним ударом перерубил удушающий живой огонь. Обрубленная плеть лениво соскользнула на пол и втекла в камень. Дверь захлопнулась.
– Так вот, – продолжил Эмил, довольно наблюдая за мучениями регенерирующего. – Я бы на твоем месте доверился собственным ощущениям. Направление путей все время меняется.
– Ублюдок, – прохрипел Гэл, отнимая ладони от красной, распухшей шеи. – В следующий раз…
– Твои шутки не кажутся нам смешными, – спокойно сказал ангел, стряхивая с клинка капли, рдеющие, словно угли, – мое терпение заканчивается. Еще одна подобная выходка – и этим мечом я перерублю твою шею.
– Смелое заявление, – сказал Эмил, оскалившись. – И как же ты тогда доберешься без меня до Хаоса?
– Я рискну, – любезно улыбнувшись, отозвался ангел, помогая Гэлу подняться.
«Пустые угрозы… – мстительно думал Эмил. – Никуда ты один не дойдешь. Я знаю, откуда берется твоя сила, светлый. Разрушаешь себя. Черпаешь магию из собственного мира. Того самого личного рая, который у каждого из вас свой, непохожий на другие. Тонкий, прекрасный мир, всегда находящийся на расстоянии вытянутой руки и недоступный для несовершенных созданий. Из него ты в отчаянии выдираешь куски пространства, чтобы лечить и защищать. Только надолго его не хватит...»
– Хорошо, шуток больше не будет. Одна лишь правда жизни. Так где вход, Гэл?
Оборотень, зажививший последнюю ссадину на шее, нахмурился и неуверенно ткнул когтистым пальцем в одну из дверей.
– Туда. Но теперь первым пойдешь ты.
Колдун молча оперся о спину верного Мьюта, все еще дрожащего от страха, и заковылял в указанную сторону. Потянул за кольцо, открывая проход. За ним тоже была пустота и тьма, однако у порога лежало начало широкой каменной тропы, уводящей в бесконечную черноту.
– Поторопитесь. – Эмил оглянулся на спутников, замерших у открытой двери. – Если не желаете испытать на себе очередную мою «шутку».
Те шустро запрыгнули на путь и отбежали от двери, вставая рядом с колдуном. Потом повернулись и увидели удивительное зрелище – кусок моста, по которому они только что прошли, растаял. Вверх по стене из пустоты поползли, разрастаясь с каждой секундой, плети огненного плюща – того самого, что едва не задушил оборотня. Красные ветви стлались по камням, переплетаясь. Вспыхивали пламенем цветов и осыпались багровыми углями, уступая место новым побегам.
– Красиво, не правда ли? – поинтересовался Эмил.
Ответом ему было потрясенное молчание.
Теперь дорога впереди была освещена ровным красноватым светом, а пустота справа и слева казалась еще чернее.

Они шли долго... Так долго, что монотонное шарканье ступней колдуна по камням стало казаться вечным. Но, в конце концов, огонь плюща погас, и в наступившей темноте Мьют остановился, отказываясь идти дальше.
– Не хочешь посветить? Или предпочитаешь ползти наощупь? – поинтересовался, оборачиваясь к Эмилу, Гэл.
– Подожди. Сейчас будет светло.
Это обещание не успокоило оборотня. Он закрутил головой в поисках источника света:
– Ну, и долго жда…?
Из пустоты рядом с мостом взметнулись ввысь прозрачные колонны. Изогнулись светящиеся бледной бирюзой арки, состоящие, казалось, из одного дыма. Вдали появились нагромождения облаков, среди которых засияли шпили дворцов, горные пики, серебристые нити дорог.
– Тонкий мир… – прошептал ангел, и его глаза блеснули восторгом. – Так он выглядит, если смотреть… с этой стороны.
– Граница Тонкого мира, – уточнил колдун и смерил скептическим взглядом озадаченного Гэла. – Оборотень, знаешь устройство пространства? Хотя бы самую примитивную схему? Срединный мир в центре. Вокруг него – Тонкий. Потом Хаос. Внизу – Дно с тяжелыми энергиями. Наверху…
– Я знаю устройство мира! – Огрызнулся демон, оскорбленный попыткой Эмила уличить его в невежестве. – Но мне никогда не приходило в башку блуждать по нему на своих двоих. Ты мог бы сразу открыть телепорт на границе с Хаосом. Или силенок не хватает?
Эмил едва сдержался, чтобы не распахнуть магические ворота и не отправить дурака прямо туда, куда тому не терпелось попасть. Колдун сделал над собой титаническое усилие и ответил:
– Во время перемещения выделяется такое количество энергии, что твоя подружка из Хаоса сможет наесться до отвала. Но я не уверен, сможешь ли ты продолжить путешествие со сквозной дырой в туловище.
Гэл рыкнул в ответ что-то нечленораздельное и быстро пошел вперед. Ангел поспешил за ним. А вокруг продолжали полыхать волшебными холодными красками видения Тонкого мира.

Вернуться к списку книг

Елена Бычкова, Наталья Турчанинова

© Copyright: Елена Бычкова и Наталья Турчанинова, 2007г.

Использование материалов сайта разрешено при условии
 сохранения копирайта и наличия ссылки на сайт автора.